Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

Журнал "Психическое здоровье"

 

Клинико-политическое представление истории российской  психиатрии

(окончание)

Ф.В. Кондратьев

 

Часть 3. Ещё раз: проблемы психиатрии – беда, а не вина советских психиатров

Для более полного представления истории отношений «психиатрия –    политика государства» необходимо дать еще несколько штрихов. В первой части я сообщал, как в Российской империи  проявлялась забота о больничной жизни психически больных, и это становилось традицией.   Примером может служить подмосковная больница им. В.И. Яковенко. Даже заборы между садами при лечебных отделениях больницы ставили так,  чтобы больные не могли видеть их из окон свих палат, чтобы это не напоминало им о стеснении. Для контраста: на наружных стенах советских СПБ стояли охранные вышки, как в зонах ГУЛАГа.

  В 1957 г. я сразу после получения диплома пришел работать в Первую московскую клиническую психиатрическую больницу им. П.П. Кащенко (ныне Н.А. Алексеева). Казалось бы, лучшее психиатрическое учреждение столицы, но ... 80% больных не имели своей койки: спали по двое на одной или на полу. За окном ликует Всемирный фестиваль молодежи, ровно через 3 месяца полетит первый искусственный спутник Земли …   А больные люди в лучшей столичной клинике лежат на полу! Улучшения наступали медленно. Даже спустя десятки лет проблема оставалась. В 80-ые годы во время инспекционной поездки по Сибири я в красноярской краевой психиатрической больнице увидел больных, которые спали на полу. На мой вопрос к руководству краевого здравоохранения «Как это?» ответ один: «Нет денег. Альтернатива такая – или ставить койки в палатах психиатрической больницы или в роддоме. Если в больнице, то тогда роженицы будут рожать на полу». К сожалению, с такой «половой жизнью» я встречался ещё не раз.

Конечно, условия содержания лиц, находящихся на принудительном лечении, не могли быть санаторными, но они все же не должны были опускаться ниже уровня элементарных требований. При обследовании в 1989 году специальной психиатрической больницы в городе Сычевка я установил, что она полностью не соответствует тому, какой должна быть психиатрическая больница как медицинское учреждение. В ней не было даже канализации и, конечно, теплой воды. О необходимости закрыть или переоборудовать эту больницу я в специальной докладной написал Министру здравоохранения СССР.

Материально-техническое обеспечение нашей психиатрии было несопоставимо хуже западного. В СССР здравоохранение всегда финансировалось по остаточному принципу, а уж психиатрия питалась «от остатков этих остатков». Эта нищета сказывалась во всем: обеспечение коечным фондом, медикаментами, оборудованием и т.д. И это, действительно, была беда советской психиатрии, но, естественно, никак не её вина! В 1967 году в Советском Союзе было всего лишь 0,93 койки на тысячу человек населения (в США и Англии на это число приходилось 4,3 койки, в Финляндии 3,7, в Скандинавских странах - 6,0), а минимальная потребность в стационарной психиатрической сети по Союзу на то время определялась  в 2,5 койки на тысячу человек, т. е. существующая сеть отставала от минимальной потребности в 2,8 раза! Конечно, эту нищету можно было бы объяснять неизменно сложным международным положением, и нуждами обороны, но я хорошо знал явные материальные излишества  в обеспечении 4-го Главного («Кремлевского») Управления МЗ СССР и мне стыдно за  Систему.

Когда   же   с 70-х годов началось строительство психиатрических больниц,    то наши «правозащитные» хулители психиатрии (первый из них А.С. Прокопенко, автор книги ««Безумная психиатрия», 1997) не могли иначе интерпретировать этот позитивный факт как «удовлетворение требования карательной системы на рост мест для подавления инакомыслящих диссидентов» (естественно, «полностью психически здоровых»). И так в его книге с интерпретацией любой цифры.   Прокопенко наполнил свою книгу настолько явным эмоциональным перебором: «... мир кипел в негодовании от непрекращающегося вала расправы советских властей с неугодными своими гражданами средствами психиатрии. И не просто кипел, но и намеревался серьезно проучить экзекуторов от психиатрии», что её читатели в комментариях писали, что эта книга «художественная». 

В журнальной статье нет места (интересующихся отсылаю к своей книге) высмеять всё злопыхательство van Voren, бизнес-пиарщика, который приобрел скандальную известность и немалые материальные блага, оседлав тему «карательной» психиатрии. Но  все же упомяну, вот, что он пишет 15 июня 1992 г. в своем обращении от имени Совета Представителей как генеральный секретарь организации «Женевская инициатива по психиатрии: «С конца 50-х и особенно после 1953 года советские власти запирали в психиатрические больницы своих политических оппонентов, диссидентов и верующих, превратив тем самым этот раздел медицины в орудие политического насилия. Решение об этом, очевидно, исходило от высших руководителей страны, а именно — Генерального секретаря… Заключение могло продолжаться 15 — 20 и более лет, условия содержания этих политических узников были ужасающими и бесчеловечными. ... Вышеуказанные нарушения подтверждаются множеством подобных документов. Использование психиатрии в СССР как средства политического давления считается таким же преступлением, как злодеяния врачей-нацистов во время второй мировой войны» (с. 180 – 181). Ну, как же можно дойти до уравнивания лечения в СПБ со злодеяниями врачей-нацистов? Откуда эти «сотни и тысячи» жертв этих преступлений? «У нас есть информация» — я изучал труды этого рыцаря-правозащитника, но первоисточников не нашел. Интересно, как он отреагирует на одно из многих свидетельств об этих «15 – 20 и более лет» в «ужасающих и бесчеловечных условиях» содержания  «политических узников». Так, бывший обитатель ГУЛАГа В. Гусаров вспоминает, что заключенные политлагерей говорили о тюремных психиатрических больницах, как об "оазисах гуманизма". Он пишет: "При Сталине попасть в спецпсихушку было недосягаемой мечтой, а то, что срок не обозначен и может стать пожизненным, так это и в лагере "кум" может объявить новый срок в день освобождения" (В. Гусаров. "При Сталине было лучше...", Самиздат, 1976. Стр.19.).

Григоренко – ось «правозащитно» - хулительной карусели лжи

Имя П.Г. Григоренко – центрально-скандальная в «правозащитном» служении психиатрии: много осуждающих, да мало знающих. Коротенко и Аликина в проекте «Диссиденты»   не анализируют pro et contra   диагноза паранойяльного развития, им всё заранее ясно: Григоренко – жертва карательной психиатрии. Они в своей книге просто ограничиваются утверждениями типа: «К сожалению, психиатрия оказалась на службе у политики», те «многочисленные психиатры, сталкивавшиеся с Григоренко на принудительном лечении и не отмечавшие систематизированный бред, шли на поводу у признанных авторитетов, подчинялись идеологической зашоренности и в конечном итоге проявляли профессиональную безграмотность либо беспринципность» (ну, откуда это: бред не отмечали, но «шли на поводу»?!), а профессор Ф.Ф. Детенгоф  «вынужден был изменить свое заключение» и признать наличие у П.Г. Григоренко волнообразно протекающего паранойяльного развития и необходимость проведения ему принудительного лечения. Здесь  явная исходная тенденциозность авторов: «Григоренко – жертва ...», «к сожалению, психиатрия оказалась на службе у политики», «многочисленные психиатры ... подчинялись идеологической зашоренности и в конечном итоге проявляли профессиональную безграмотность либо беспринципность», . . . «под давлением вынужден был изменить свое заключение». Не буду дальше цитировать: для Коротенко всё ясно – это «заказ». И такое у всех, кто, не зная сути, пишет о П.Г. Григоренко.  Всё, что написано различными хулителями советской психиатрии о П.Г. в целом однотипно и крутится с повторами, почему я и назвал всё это «каруселью лжи». 

Я – единственный в живых психиатр, который задолго до его судебно-психиатрических мытарств видел и слушал П.Г. Григоренко, когда он ещё был полноценным генералом. У меня в книге обосновано, почему еще тогда сложилось мнение, что у П.Г. возможно, по меньшей степени,  отметить выраженные признаки сутяжно-паранойяльной личности. Здесь, на журнальных страницах, я не буду спустя десятилетия вновь возвращаться к вопросу о диагнозе, скажу только, что когда психиатр-эксперт Института им. Сербского  вышла на экспертную комиссию с предложением диагностировать  «паранойяльное (бредовое) развитие личности», то возражений не было. На протяжении более полувека эта эксперт, лишь убеждалась в правильности своего давно данного заключения.

Я не буду читателю навязывать своё мнение, но рекомендую обратить внимание на личностные черты Григоренко, на основе которые начался его диссидентский путь. Изначально он был более чем фанатично предан сталинизму, затем с таким же рвением ленинизму. Для меня является настораживающим факт основания им в 1961 году «Союза возрождения ленинизма». Этот союз объединил тринадцать человек (сыновья и несколько их друзей — студенты и офицеры), распространял антиправительственные листовки, призывающие к восстановлению ленинских норм и принципов. Как понять это: что Григоренко действительно полагал, что такими силами и действиями он может «возродить ленинизм» во всей стране? Он же не мальчишка фантазер-бунтарь. Он ведь был и генералом и взрывателем православного храма, был серьезным, ответственным человеком и вдруг! Мне это представляется нелепым, особенно, если у него не было соответствующего оперативного и стратегического плана социально-политического переустройства государства (а таких планов у него никогда не было). Совершенно не ясно, как Григоренко представлял себе дальнейший ход развития событий, как он конкретно планировал «восстановление ленинских норм и принципов». То есть вызывает вопрос, какие были у него ответы на многочисленные «как», «где», «какими средствами», в «какой форме», в «какой последовательности» и т.д. и т.п. в этом сложнейшем государственном деле. Как же он не понимал, в какой Системе живет? Как же он не прогнозировал последствий своих действий в этой Системе? Как безрассудно рисковал судьбой своих сыновей и их друзей? Неадекватность действий Григоренко не в том, что он выступил против Системы, а в том, как всё это делалось. Такое уже относится к судебно-психиатрическим критериям невменяемости, к возможности отдавать себе отчет в своих действиях и руководить ими. В 1964 году Григоренко вместе сыновьями, членами «Союза», были арестованы, а он как основатель этого «Союза» и организатор его деятельности был направлен на судебно-психиатрическую экспертизу, завершившуюся установлением диагноза «паранойяльное (бредовое) развитие личности».

«Независимая» психиатрическая ассоциация как политическая организация  «правозащитников»-хулителей отечественной психиатрии

1989 год. Горбачевская перестройка с декларацией гласности достигла апогея. Главный идеолог страны и второй человек в руководстве КПСС А.Н. Яковлев снимает покров запрета с информации о многих ранее закрытых грифом «совершенно секретно» фактах и событиях. Открытая критика негативных сторон советской Системы заменяет нелегальное диссидентское критиканство и снижает актуальность политического противостояния. В связи с этим перманентное стремление западных стран досадить СССР стало требовать оживления. Для этого было нужно создать соответствующую организационную структуру. Эта задача была возложена на «правозащитную» "Рабочую комиссию по расследованию использования психиатрии в политических целях", учредителем которой был А. Подрабинек. К этому времени он уже был известен в зарубежных и в советских оппозиционных к Системе кругах своей «специализацией» по психиатрии.

Соответствующие службы США, заинтересованные в активизации противостояния Советскому Союзу, предоставили все условия для создания такой организации. Была создана «инициативная» группа, ей дали возможность работать в помещении посольства США в СССР. Одним из членов этой инициативной стал Александр Подрабинек, другим  Виктор Лановой. Основными целями деятельности создаваемой организации были заявлены разоблачение злоупотребления психиатрией в СССР в 60—80-е годы и необходимость противостоять подобным попыткам в будущем.

Собственно план учреждения Независимой психиатрической ассоциации был разработан Лановым. После регистрации НПА в марте 1989 года он некоторое время занимал должность её президента, а затем эмигрировал в Израиль. Несмотря на заслуги А. Подрабинека в деле разоблачения «карательной психиатрии» он не мог занять ставшую вакантной должность президента НПА поскольку он не психиатр, и вообще без высшего образования (он фельдшер). Тогда на должность президента был приглашен уволенный из Института им. В.П. Сербского к.м. наук Ю.С. Савенко, который сохраняет её до настоящего времени.

Новорождённое в своем посольстве дитя Соединенные Штаты не оставили без заботы и в «постнатальный» период. НПА сразу оплатили специальный офис с необходимым штатом сотрудников в Москве и обеспечили достаточное зарубежное финансирование как для сотрудников, так и для издательской деятельности, в том числе для собственного ежемесячного журнала. Оплачивалась и аренда загородных пансионатов для проведения регулярных семинаров (на одном из них я был и убедился, как же дорого это стоит организаторам), и частые выезды за рубеж. После рождения НПА её родители сразу начали активно проталкивать свое дитя во Всемирную психиатрическую ассоциацию, и уже через шесть месяцев (!), в октябре 1989 года, эта никому ранее не известная организация, состоящая из ничем себя профессионально не проявивших членов, была принята в высшее в мире психиатрическое сообщество. Такого ещё не бывало, оказалось, что достаточно было «родителям» представить НПА как «защитницу диссидентов от советской карательной психиатрии», и всё!

С самого начала НПА позиционировала себя как объединение, открыто противостоящее официальной советской психиатрии и Всесоюзному научному обществу невропатологов и психиатров. Собственно, для этого она и была создана. О  «независимости» этой организации можно писать только в кавычках, она во всём и с первого дня была на службе русофобских сил, почти полностью содержалась на зарубежные деньги, и вся её деятельность сводилась к дискредитации советской Системы, якобы злоупотребляющей психиатрией в карательных целях, что и было нужно для продолжения политической борьбы.

А. Подрабинек, Ю. Савенко и подобные им деятели «независимой правозащитной психиатрической организации» специально подбирали материалы, которые могли бы наложить какую-либо тень на нашу страну, на нашу психиатрию. Набирали, шумели о своих разоблачениях, но так ничего действительно убедительного набрать и не смогли, однако они продолжают использовать любую возможность, чтобы дискредитировать отечественную психиатрию и её историю. Эта его деятельность подвела меня к необходимости дать на портале РОП специальную публикацию: «Ю. Савенко – хулитель российской психиатрии», которая прошла под названием «Профессор Ф.В. Кондратьев против председателя НПА Ю. Савенко» (2014), из которой желающие могут узнать интересные подробности об этом «правозащитном» деятеле и НПА.

    «Правозащитники»-хулители психиатрии в постсоветский период

Время шло, а вместе с ним и история психиатрии тоже. Вот уже с Отечества сошла пелена репрессивного большевизма, распалась тоталитарная советская Система, Россия реально стала самой свободной страной без каких-либо цензурных ограничений и других видов стеснений, отменены «диссиденто-наказующие» 70-я 190-1 статьи УК РСФСР и «правозащитные» борцы с карательной психиатрией, казалось бы, должны были остаться не у дел….

Но глобальное политическое противостояние продолжалось. Для его подпитки наши «правдоискатели» нашли новый материал очернения Отечества, на сей раз, обвиняя психиатрию в репрессиях против «инаковерующих». Как же им хотелось русофобски заявить: «Сущность российской психиатрии в дореволюционные времена, в советское время и вот теперь в постсоветской период своей истории остается неизменно репрессивно-карательной!».

Уже в 2004 году, Московская хельсинкская группа опубликовала доклад «Права человека и психиатрия в Российской Федерации», в котором излагаются «тенденции в отношении к правам человека в области психического здоровья». Этот доклад сделал обладатель премии «За исторический вклад в защиту прав человека и в правозащитное движение» Московской Хельсинкской группы всё тот же Ю.С. Савенко. В своем докладе этот известный «правозащитник»-хулитель отечественной психиатрии выразил свою «озабоченность многочисленными судебными процессами, проходившими по всей стране в течение последних семи лет», которые курировал проф. Ф.В. Кондратьев, «изучающий деструктивное действие религиозных новообразований». По словам Савенко, после того как была показана несостоятельность первоначальных исков «за причинение грубого вреда психическому здоровью и деформацию личности», дело дошло до судебных исков с новыми формулировками: «за незаконное введение в гипнотическое состояние» и «повреждение гипнотическим трансом», а затем «за незаметное воздействие на бессознательном уровне». И вот председатель «независимой» ассоциации психиатров пришел к выводу, что борьба с «тоталитарными сектами», которая шла на протяжении последнего десятилетия, стала первым крупным рецидивом использования психиатрии в политических целях в постсоветской России.

Всё вышесказанное обладателем премии «За исторический вклад в защиту прав человека и в правозащитное движение»   от начала и до конца 100% клевета, нет ни одного факта, который мог бы подтвердить эту выдумку хулителя отечественной психиатрии. Однако этот «правозащитный» доклад реально поставил нашу страну под угрозу наложения на неё экономических санкций. С этой клеветой «независимые» психиатры обратились с «Открытым письмом» в Генеральную Ассамблею XI конгресса Всемирной психиатрической ассоциации с требованием исключить Россию из этой ассоциации. Эта клевета закрепляет негативный образ России в мировом общественном мнении. И всё это, как всегда без единого реального факта, подтверждающего обоснованность обвинений! А я сколько раз просил этих «независимых» дайте хоть что-то похожее на правду!

А вот как ответил на мою защиту отечественной психиатрии от её «правозащитных» хулителей основоположник борьбы с «карательной» психиатрией А.П. Подрабинек. Он опубликовал в своих «Гранях» специальную статью «Синдром Кондратьева». Называя меня «одним из самых яростных проводников карательной психиатрии», Подрабинек пишет: «Ф.В. Кондратьев, будучи человеком до глубины души советским, … на тему "тоталитарных сект"   рассуждает с особым пристрастием, поскольку прославился именно психиатрическими злоупотреблениями в отношении религиозных меньшинств» … «Потому и пафос его статьи не профессионально-разоблачительный, а чекистский, правоохранительный, пафос доносчика и верного слуги, потерявшего из виду своего хозяина». Я и его просил, ну укажите хоть одну такую экспертизу!

Институт им. Сербского как «Инструмент репрессивной психиатрии»            

Кто-то захотел через Интернет познакомиться с Институтом им. Сербского и открывает статью в Википедии с этим названием. Я открыл, когда было указано:    «Эта страница последний раз была отредактирована 9 марта 2017». Смотрю-читаю раздел «История центра», здесь он назван «инструмент репрессивной  психиатрии». Уже первое предложение: «В Советском Союзе психиатрические больницы часто использовались властью для изоляции политических инакомыслящих, чтобы дискредитировать их взгляды, сломить их физически и морально» – ну, вот, началась тенденциозно-хулительная инсинуация. Откуда это «часто использовались властью для …»?  Это взято из текстов «правозащитников»-хулителей, злоупотребляющих психиатрией. И ссылки идут на тех же подрабинеков,   прокопенко,   коротенко-аликиных, глузманов,   пшизовых, переподпевальщика Ворена и плюс еще несколько иностранцев (Reich W., Richard J., Bonnie L.L.B., Glasser S.B. и им подобным), которые повторяют те же картинки из «правозащитной» карусели. Но ведь это Википедия, авторитетный информационный ресурс. Как же глубоко проникла хулительная дезинформация!

Далее пишется, как подтверждение сказанному: «Некоторые из специалистов НИИ им. Сербского имели высокий авторитет в МВД — например, печально знаменитый Даниил Лунц, заведовавший 4-м отделением, куда направлялись на экспертизу арестованные по политическим статьям, и охарактеризованный Виктором Некипеловым как "ничем не отличавшийся от врачей-преступников, которые проводили бесчеловечные эксперименты над заключёнными в нацистских концлагерях". «Д.Р. Лунц имел чин полковника госбезопасности, Г. В. Морозов — генерала». Википедия! как же так можно?! Ну, Некипелов — какой может быть спрос с этого никому неизвестного «поэта, публициста, правозащитника» из Московской хельсинской группы? Но ведь помещенные в Википедию его слова «ничем не отличавшийся от врачей-преступников, которые проводили бесчеловечные эксперименты над заключёнными в нацистских концлагерях» приобретают совсем иной объем и смысл. Поскольку Лунц работал в Институте им. Сербского, то где, как не в нем, проводились эти «бесчеловечные эксперименты над заключёнными» – это уже характеристика Института, раз дан такой материал о нем в Википедии. Даже постсоветский период работы Института характеризуется с тех же позиций: «Институт лишь приспособился к новым условиям, не проведя никаких реальных реформ». Не достойно так, с эмоционально-оценочных позиций, как о «приспособленце», писать в энциклопедии – это, во-первых, а во-вторых, какие же «реальные реформы» необходимы? «Практически ничего не изменилось. Они в институте не испытывают угрызений совести по поводу своей роли при коммунистах. Это те же самые люди, и они не хотят извиняться за все свои действия в прошлом» — это авторство Ю.С. Савенко. «Система всё та же, менталитет тот же», — это уже утверждение Александра Подрабинека. Как всё уже знакомо! Правда к   авторам этих трафаретов добавлено новое имя — адвокат Карен Нерсисян позволил себе заявить: «институт Сербского не является медицинским учреждением, это орган власти». Судя по контексту, из которого Википедия, извлекла эти слова, можно быть уверенным, что этот адвокат ничего не знает об Институте им. Сербского. Вместе с тем, поскольку авторы Википедии выбрали именно эту   цитату, то, к сожалению, можно говорить о тенденциозности содержания данной публикации и понимать,  что и кто за ней стоит.

Заканчивается раздел «Инструмент репрессивной психиатрии» так же тенденциозно как начался: «Многие судебно-психиатрические экспертизы, проводившиеся специалистами Центра в постсоветское время, были назначены с целью признать невменяемыми высокопоставленных должностных лиц в случаях совершения ими изнасилований или убийств, как то было в Чечне с Юрием Будановым, который в конечном итоге был признан вменяемым и осуждён после более чем трёх лет судебных разбирательств». Прочитав этот абзац, моя совесть потребовала дать своё пояснение про «давление» по делу Ю.Д. Буданова, и я его представил в книге на сайте РОП. Здесь же подчеркну хулительную тенденцию данной статьи в Википедии об Институте им. Сербского: «Многие судебно-психиатрические экспертизы, проводившиеся специалистами центра в постсоветское время, были назначены с целью признать невменяемыми высокопоставленных должностных лиц в случаях совершения ими изнасилований или убийств ...» – если автор этого заключительного абзаца приведет ХОТЬ ОДИН случай такого назначения, я готов взять все свои слова о «правозащитниках», злоупотребляющих психиатрией, обратно и извиниться перед всеми ними.

И в других публикациях в Интернете, касающихся Института судебной психиатрии им. Сербского, можно отметить явное преобладание тенденциозных, ничем не подтверждённых, хорошо смонтированных хулительных текстов. Такая подборка не может быть случайностью!

Помощница Подрабинека «поэтесса» Наталия Горбаневская:  «Я рассматриваю свою работу как часть коллективного труда по преданию гласности и, следовательно, обезвреживанию одного из зловещих островов советского ГУЛАГа, сегодняшней цитадели наивысшего бесправия и бесконтрольных опытов над беззащитным арестантским мозгом – института имени Сербского в Москве".

Читаем в Интернете дальше. Сьюзен Глассер (Susan B. Glasser) из The Washington Post, США: «В советские времена в институте Сербского долгие годы содержались умственно здоровые политические диссиденты, которых накачивали психотропными препаратами, … принуждая их проходить судебно-психиатрическую экспертизу, результат которой был предопределен Комитетом государственной безопасности (КГБ).» – откуда у американского журналиста такое? Автор, конечно, всё это мог почерпнуть только из «правозащитной карусели», раскрученной подрабинеками и прочими «правозащитниками»-хулителями. Мне страшно, если этот журналист сам верит мерзости написанного.

Читать далее>>>