Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

Перейти к началу статьи >>>

В диапазоне между указанными полярными свойствами личности  и мотиваций    приобщения к сектантской деятельности следует отметить два характерных типа.

Один имеет сходство с первой группой стеничных, самостоятельных, с развитым критическим мышлением личностей, но ее представители отличаются  отсутствием внутренней честности и порядочности, они амбициозны, властны, авантюристичны. Довольно скоро они  начинают замечать всю химеру "религиозного" учения своей секты, но при этом также быстро замечают и возможную выгоду. Их прельщает перспектива быстро вырваться "из серой массы", занять "офицерскую" должность в секте (стать  надзирателем,  наставником,  активным  помощником, ассистентом главы культового новообразования, войти в руководящую структуру, побывать в заграничном центре секты) с соответствующими земными  (и  немалыми!) благами.  Чем  выше они поднимаются по иерархической лестнице, чем ближе они подбираются к большим деньгам – тем меньше у них остается даже сектантской "духовности". Данных о психической патологии у этих личностей   не отмечено.

Другую группу составляют наивные искатели "чего-то новенького", необычного, таинственного. Они также хотят выделиться из серой массы, быть  причастными  к  "современному"  "международному" духовному движению. Их манят  завлекающие, многообещающие  рекламы  сект, возможность  пообщаться  с  заграничными,  "всемирно признанными" проповедниками, не говоря уже о перспективе бесплатно съездить "за океан".  На  предупреждения  об  опасности связи с сектами они самонадеянно говорят, что могут всегда, когда захотят, бросить это дело. К сожалению, они не замечают скрытой, но последовательной психологической  обработки  и  постепенного  развития  синдрома зависимости, после сформированности которого обратный ход практически закрыт (одна из американских журналисток,  намереваясь  написать критический очерк о секте, сделала вид, что поддалась вербовке и несколько дней провела в группе сектантов, но вскоре почувствовала, что теряет самоконтроль, поддается "погружению в культ" и только большим усилием воли заставила себя "выйти на свободу").

И, наконец,  необходимо  отметить  прямую  психопатологическую мотивацию вступления в неокультовую общину. При шизотипическом расстройстве у пациентов с характерным магическим, пралогическим своеобразием типа мышления отмечается повышенный интерес к новым мистическим учениям, что отражает их внутреннюю потребность в консолидации своей духовной сферы. Однако чаще всего это наблюдается у больных  в дебюте шизофрении при развивающемся чувстве потери смыслообразующих позиций своего "Я" с гипертрофированной интроспекцией и рефлексией. Сюда можно добавить и мотивацию преодоления нарастающего чувства отгороженности  от  реального  мира,  и  стремление  к  восстановлению контроля над своими мыслями и чувствами, и поиск контакта с людьми, способными понять их философские построения, возникшие в результате болезненных размышлений о смыслах бытия, и попытки найти мистический путь к духовному совершенству.  

   После привлечения новичка  к  неокультовой  деятельности  он оказывается в особой атмосфере группового психологического давления. Оно начинается с "бомбардировки любовью" ("love-bombing"), которая отбивает охоту к сомнениям и усиливает потребность в соединении с "новой семьей". Для создания чувства духовной общности используются игры, подобные детским, пение, объятия, прикосновения и лесть. В результате этого назойливого навязывания любви у вербуемого возникает ощущение, что все ждали именно его, что он – это нечто особенное и общаться с ним адептам культа очень и очень приятно. Новичка не выпускают из-под опеки ни на минуту. Так, в "Церкви унификации" Сан Мён Муна специальной инструкцией введена  процедура,  называемая "сэндвич": новичок должен постоянно находиться в окружении двух приставленных к нему опытных адептов, обязанных со всем рвением "сотрудничать" с ним и вовлекать его в культовую группу.

Далее в сознание новичка активно внедряется идея "абсолютной истины"  учения секты. Она как особая тайна доверяется в силу "исключительной любви" к нему. Внушается, будто он является хранителем этой  тайны  неокульта, что рождает у него чувство  собственной исключительности и внутригрупповой взаимозависимости. Одновременно формируются  отрицательное отношение ко всем другим общепринятым социальным, культурным и религиозным нормам и представлениям  и установка  на  изоляцию  от  общества.  Идет  форсированное противопоставление новой жизни старой, культовой общины – своей семье, вплоть до отказа от прежнего имени и принятия нового. В это время уже можно наблюдать  проявления  подсознательных  форм  коллективного реагирования и поведения. Важно отметить, что все вышеперечисленные особенности в большей или меньшей степени характерны для  всех тоталитарных неокультов и уже содержат элементы деструкции личности, которые можно рассматривать как предпосылку к развитию психопатологических расстройств.

Для закрепления в сознании новичка "доверенной" ему "абсолютной  истины" вербовщики стремятся взять под контроль все его свободное время, чтобы ему было некогда размышлять, чтобы он потерял желание сверять  информацию,  предоставляемую  группой,  с  реальностью. Одновременно они добиваются появления у новичка ощущения беспомощности и,  создавая видимость поддержки, навязывают ему образцы нового поведения, демонстрирующие "истинную" нормативность. С этой же целью широко используется система вознаграждения-наказания и выражения "группового мнения" –   одобрительного или осуждающего. Чтобы изменить прежнее  социальное  поведение  новичка,  нередко  используется соответствующая информация о его жизненном опыте, полученная  в состоянии измененного сознания или во время специальных исповедей – "одитингов". Новичок оказывается в жестко контролируемой ситуации, в которой  тех,  кто  отступает  от внутригрупповой нормативности, заставляют чувствовать себя так, словно у них есть  врожденные отклонения  от нормы. Например, неприемлемое со стороны новичка поведение вызывает немедленную и одинаковую реакцию печали у всех членов группы. Эта система держит новичка в состоянии неведения и неспособности отдавать себе отчет в происходящем (руководство секты не может  выполнять  программу  реформирования  мышления и изменения самосознания при полной компетенции и информированном согласии личности).

Первоначально добровольное подчинение воли своей воле лидера секты в дальнейшем сменяется некритичным усвоением новых  догм, ритуалов  квазирелигиозной  формы. С этой целью неофита обучают медитированию, погружают его в атмосферу постоянного монотонного пения и повторяющихся действий, которые, при чрезмерном использовании, вызывают состояние повышенной внушаемости. Во многих  неокультах зарубежного образца применяется прямое гипнотическое воздействие или изощренно  скрываемая  суггестия,  в  том  числе  и  в  виде нейролингвистического  кодирования:  "зарядки"  языка  специально созданным малопонятным жаргоном, который приписывает новые значения словам; все это имеет многоцелевое назначение   – от разрыва прежних межличностных связей до инкапсулирования и удержания в неокульте. E.Barker (1997), известная исследовательница новых религиозных движений, приводит факты использования специальных видеокассет, в которых по принципу  25-го кадра проводится целенаправленное подсознательное внушение сектантских "нормативов".

Следствием этих приемов (новое имя, новый язык, новая "семья") является радикальное изменение личностных ориентаций и поведения  завербованных в неокульты с ломкой всего модуса прежней жизни и с появлением признаков явного психологического нарушения, которые у некоторых адептов уже в самом начале пребывания в секте  могут свидетельствовать о психической патологии.

Важное условие окончательной "привязки" неофита к  секте  – добиться нивелирования его индивидуальности, подавить собственную инициативу, способность к  волеизъявлению  своего  "Я".  Примеры использования такого воздействия можно легко найти в сектантской литературе. 

На протяжении  всего  последующего  периода  времени  лидеры неокультов продолжают следить за тем, чтобы у завербованных не было времени опомниться, критически осмыслить, в какую ситуацию они попали. Это, по  свидетельству  очевидцев,  достигается  беспрерывными молитвенными бдениями, сочетающимися с  изнурительным  трудом  и полуголодной диетой (что объясняется необходимостью улучшения их здоровья и достижения духовности или как обязательная часть ритуалов), дефицитом  сна  (под  видом  духовных упражнений), физической и информационной изоляцией от всего, что могло бы вызвать сомнения в действительном смысле деятельности неокульта. За всем этим следит специальная  служба  надзирателей  (эти  должности  предусмотрены практически во всех сектах и в некоторых прямо так и называются – "надзиратели").

Подтверждением сказанному служат письма родственников тех людей, которые были вовлечены в секты. В них приводятся факты изменения поведения и психического состояния уже спустя 1-2 месяца после общения с вербовщиками: отчуждение от родителей и других родственников, в том числе от собственных детей; уход из родительского дома; отгороженность от контактов с людьми; утрата прежних интересов, отказ от учебы и работы с полным погружением в деятельность секты; отказ от газет, журналов, книг, телевидения и радио; резкое ограничение в еде, сне (до 3-4 часов в сутки),  физическое  и  психическое  истощение,  повышенная возбудимость.
Уже на этом этапе у завербованного формируются   чувство вины и своей неполноценности. Это достигается с помощью его признаний, полученных во время специальных "исповедей" под предлогом создания атмосферы единства и близости в культовой группе. Выявленные негативные факты прошлого, личностные проблемы, опасения и секреты дают представление о точках эмоциональной уязвимости неофита и путем прямых и завуалированных угроз, а также чередования наказаний и наград позволяют более успешно им манипулировать.
Нередко при психологической обработке акцент делается на развитии чувства страха за свою жизнь при одной попытке высказать какое-либо сомнение в истинности учения, не говоря уже о стремлении выйти из секты. С этой целью, как упоминалось, широко используются материалы, полученные при тестировании и исповедях, система взаимодоносов и шантажа.

Следует отметить, что в некоторых сектах   применяются явно противозаконные методы форсированной психологической обработки, в частности, экстатические мистерии в сочетании с гипнозом. По всей вероятности, между многочисленными сектами уже возникла конкурентная борьба за скорейший и больший охват населения  своим  влиянием. Проведение массовых гипнотических сеансов, подчинение своей воле и внушение своих идей людям, находящимся в состоянии гипнотически измененного сознания, являются явным нарушением Основ законодательства об охране здоровья граждан, Федерального Закона "О свободе совести и религиозных объединениях" 1997 г. и должно преследоваться по ст. 239 УК РФ. Для неокультов  же этот метод привлекателен не только возможностью одновременного охвата большой аудитории, но и достижением большего эффекта внушения, основанного, в частности, на взаимной индукции адептов во время "божественных" заклинаний культового учителя, проводящего гипноз. Примером может служить секта "Церковь Новое поколение" американского проповедника Боба Вайнера, активно работающего сегодня в России именно с новым поколением.

Трансовые методики занимают главенствующее положение в практике деструктивных культов (Zimbardo P., Andersen S., 2000; и др.), которым в каждом отдельном культе   даются свои названия – одитинг, остановка мышления, молитвы, службы, медитации и пр. Погружение в трансовое состояние, как правило, практикуется в сектах под руководством проповедника и при общем собрании адептов неокульта. Это погружение начинается с совместного пения культовых  гимнов, затем наблюдается говорение «на языках»: сектанты начинают как бы автоматически выкрикивать какие-то «божественные» слова, завывать, мычать. При этом они, казалось бы, не реагируют на окружающих, трясутся, корчатся, совершают нелепые движения.  Однако это расстройство сознания избирательно сохраняет связь с общей атмосферой культового ритуала, что создает впечатление коллективной «игры» с определенным учетом реакции «зрителя», каковыми являются другие участники мистического действа. Повторные «прохождения через транс» способствуют закреплению у адептов нового самосознания члена сообщества избранных носителей высшей истины.

Наибольшая интенсивность  воздействия на психику оказывается при   групповых культовых мероприятиях.   Психолог  Е.Н. Волков (1996),  крупный  российский  аналитик  проблемы деструктивных сект, справедливо утверждает, что для "закрепления" адептов в неокульте  его  главе  не  надо  обладать  какими-то сверхспособностями, быть экстрасенсом или уметь "зомбировать". Все дело в групповом процессе, когда адепта втягивают в  групповую деятельность,  и  это является основным инструментом радикального изменения личности без ее осознанного согласия. Таким образом, речь идет  о  возможности   обычных   людей  применять   обычные  методы взаимовоздействия. 

Тем или другим способом психологической обработки достигается главная "технологическая" цель культовых новообразований: незаметно трансформировать   первоначальную   добровольность   в  полную подневольность для последующего эксплуатирования адепта в интересах руководства секты. 

Исследования состояния психического здоровья у завербованных в неокульты показывают развитие у них таких психических изменений, которые по своим проявлениям полностью соответствуют признакам, перечисленным в Международной классификации болезней 10-го пересмотра (МКБ-10) под рубрикой  F60.7  "Зависимое  расстройство  личности"  как  форма "Расстройства зрелой личности".  Психические  изменения,  которые наблюдаются у завербованных в секту, соответствуют каждому пункту этой рубрики.

У адептов это выражается в том, что все жизненные решения они принимают только после совета и с разрешения старшего по культу, без них они испытывают чувство   беспомощности, неспособность  к  самостоятельной  жизни; они полностью подчиняются всем установкам, заданным в культовой группе; при потере собственной воли и интеллектуальной критичности к культовому учению у них нет желания предъявлять даже разумные требования людям, от которых     находятся  в  зависимости.   В частности, это проявляется в несопротивляемости культивируемым жестким приемам психологической обработки, в  принятии позиции противопоставления всем,  кто не разделяет "истинность" учения секты, всему, что вне интересов секты.

Сочетание всех отмеченных изменений личности лишает вовлеченных в    секты способности целостного критического осмысливания своего психического состояния, реальной ситуации, ведет к полной потере способности собственного волеизъявления и к радикальным переменам их социального поведения.    Понятно, что такие изменения личности у адептов неокультов делают бесполезными  попытки  их  ресоциализации   и вообще какого-либо психологического воздействия на них со стороны лиц, не состоящих в секте и не являющихся специалистами по "декодированию".

Нельзя не согласиться с мнением американских исследователей, которые считают, что люди присоединяются к культам не потому, что они делают разумный выбор, а потому, что их обманули. E. Barker неоднократно указывала, что для сект приемы обмана достаточно типичны, в новых культах выработаны псевдорелигиозные оправдания для бесчестных действий, которые ими называются "священным обманом" или "трансцендентными трюками". Этот процесс является обольщением, а не свободным выбором, сделанным на основе необходимой и достаточной информации. Процесс присоединения к культам соответствует психотехнологии формирования DDD синдрома (deception, dependency, dread –  обман, зависимость, страх), который был одним из проявлений того, что в США принято называть "промыванием мозгов".  DDD  синдром  соответственно включает в себя сокрытие действительных  целей  культа, камуфлирование  первоначальной "бомбардировкой  любовью"  последующей  жесткой  эксплуатации, подавление собственной личности с полным подчинением культу и страх как главный инструмент манипулирования, основанный на постоянно поддерживаемом чувстве вины.

Не ожидавшиеся масштабы распространения современного религиозного сектантства и определенная необычность социального поведения неокультистов  привели к  необходимости более четкого определения той границы, которая разделяет сектантскую "нормативность" и психопатологию.

Сами адепты неокультов неизменно демонстрируют свое "счастье" от участия в их деятельности и  самостоятельно  за  какой-либо психолого-психиатрической помощью не обращаются. Вместе с тем широкий спектр мотиваций приобщения к деятельности неокульта (от личностно-психологических до явно психопатологических) и различные исходные особенности психического состояния вовлеченного в  секту  предопределяют различный риск развития или усугубления психических расстройств: от снижения критики к своему положению в  секте и всей деятельности культового новообразования до тяжелых психотических состояний. Важно отметить, что во всех сектах формируется негативное отношение к официальной психиатрии. Даже в тех случаях, когда адепт был выписан из психиатрической больницы после психотического состояния на поддерживающую терапию, ему запрещают посещать диспансер и общаться с психиатрами. Все это, безусловно, создает проблему для социальной реадаптации психически больного.

В последнее время появляется много специальных работ, в которых указывают на опасность   деятельности сект для   психического  здоровья адептов (Кондратьев Ф.В., 1994 - 2006; Полищук Ю.И., 1995 - 2002; Бондарев Н.В., 2000 – 2006;  Сидоров  П.И. с соавт, 2001; Galanter  M., 1990;   Frank  M.H., 1992; Hassan  S., 2001; и мн. др.). Описанные этими авторами психические расстройства бывают и первичными, и вторичными как обострения уже имеющихся психических нарушений.

Отмечено, что у сектантов в результате биологического (жесткие диеты, депривация сна, тяжелые физические нагрузки) и психологического стресса могут развиваться явно психотические состояния галлюцинаторно-бредового характера, которые даже приводили к ошибочной диагностике шизофрении (Wendy F., 1993). К такой ошибочной диагностике приводят  и особенности изменения социального поведения. Обусловленное требованием секты прекращение связей с прежней социально-психологической средой может восприниматься за развитие аутизации. Новые интересы, беспрерывное  чтение сектантской литературы может оцениваться как развитие философической интоксикации. Когда такие неофиты бросают работу,  учебу,  уходят из дома, начинают соблюдать какую-то вычурную  диету, носить странные одежды или когда ранее респектабельные  молодые  люди утрачивают своей внешний облик, становятся неряшливыми, начинают  попрошайничать на улицах, то создается   впечатление   явного эндогенного "дрейфа"  вниз. Все эти изменения, конечно,  очень настораживают  в плане дебюта  шизофренического процесса,  однако   такой новый характер поведения,  в том числе  попрошайничество, является прямым  следованием предписаний некоторых квазирелигиозных культов, формирующих новое самосознание у своих адептов. Когда при всем этом молодой человек,  ранее вполне рассудительный и адекватный в своих суждениях, начинает распространять весьма странные,  кажущиеся нелепыми идеи, представляющие явную несовместимость с реальностью и не поддающиеся какой-либо коррекции (например, о наступившем смещении земной оси), и называть ее новой религией, то может создаться впечатление о развитии бредового состояния. Однако это тоже может быть лишь распространением учения новой секты (в данном случае – учения нового Иисуса Христа по имени Виссарион), в котором содержится эта нелепица. 

Вероятность происхождения квазирелигиозных убеждений от  сектантских вероучений или от собственно психопатологического расстройства, а также возможность их сочетанного формирования,  безусловно, создают особую сложность дифференциального диагноза. 

На этом   фоне   становятся   диагностически  нейтральными  такие классические   свойства   бредовых   идей,   как   их   несоответствие действительности,   противоречие  "свидетельству  чувств  и  рассудку, результатам  проверки  и   доказательств"   (Griesinger   W.,   1872). Распространение неокультовой  "религиозности"  в  современном менталитете в первую очередь показывает, что определение бреда именно как идей, суждений, не соответствующих действительности и логике, обусловливает необходимость при дифференциальном диагнозе делать акцент не на абсурдности этих идей, а на тех признаках, которые показывают своеобразие их возникновения и особенностей сопряженности с другими психопатологическими феноменами.

К сожалению, явная нелепость учений многих новоявленных «богов», например, выдающих себя за Иисуса Христа (Виссарион, Г. Гробовой и др.), дает основание согласиться с утверждением К.Jaspers (1991) о том, что «способность принимать на веру даже самый грубый  абсурд  поразительным образом  увеличивается в современном человеке.  Он так легко поддается суеверию". Наличие "даже самого грубого абсурда" в  высказываниях неокультиста  еще  не  может  свидетельствовать о психопатологии –  это сектантская "нормативность". Поэтому знание сути учения сект,   предписываемых ими требованиях к образу жизни и поведению своих адептов, которые могут имитировать шизофрению, дает возможность избежать диагностической ошибки.

Вместе с тем, как упоминалось, мотивацией  обращения  в секту бывает надежда больных освободиться от субъективно неприятных психопатологических проявлений, и  они откликаются на сектантские рекламы дать им психическое здоровье. При этом в одних случаях новая религиозность может служить патопластическим материалом для бредообразования религиозного содержания. Однако в других она может и не входить в структуру бреда, но проявляться в социальном поведении, отражающем нормативность сектантской догмы даже у больных, находящихся в психотическом состоянии, формируя своеобразные  "клинико-религиозные"  сочетания.  

  Психические расстройства, возникающие у адептов секты от участия в ее деятельности, должны служить основанием   снятия этой секты с регистрации согласно ст. 14 Федерального Закона "О свободе совести и религиозных объединениях" и возбуждения уголовного дела по ст. 239 п.1.УК РФ. В гражданском процессе в случаях, например, сделки   передачи адептом имущества секте, когда у него определяется выраженное расстройство по типу "зависимой  личности" и тем более  психотические синдромы, правомерен вопрос о признании данного правового акта недействительным в соответствии со ст. 177 ГК РФ. У хронически психически больных передача своего имущества также может быть под влиянием активистов сект. Здесь возможно рассмотрение вопроса о недееспособности в соответствии со ст. 29 ГК РФ.

Если  устанавливается  факт добровольного присоединения к культовому новообразованию и у адепта не  отмечается  признаков  психического расстройства, то какое-либо психиатрическое вмешательство недопустимо. Психиатрическая помощь может оказываться только  при информированном согласии   адепта и при наличии соответствующих показаний. В случаях  развития  тяжелого психотического состояния может быть поставлен вопрос о недобровольном стационировании согласно Федеральному закону "О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании".

Ф.В. Кондратьев

Литература

Баркер А. (Barker А.) Новые религиозные  движения// СПб.: РХГИ. – 1997. - 282 с.
Бондарев  Н.В. Феноменологический  полиморфизм  при  психических  расстрой­ствах  у  последователей  тоталитарных  сект, формирующий  риск  агрессив­ного  поведения // Практика судебно-психиатрической  экспертизы: сборник  № 41. – М.: ГНЦ  ССП  им. В.П. Сербского, 2003. – с. 303 – 317.
Бондарев  Н.В. Взаимодействие  службы  психического  здоровья  с лечебно-профи­лактическими  учреждениями  в  оказании  помощи  пострадавшим  от  дея­тельности  религиозных  деструктивных  культов  // Материалы  конферен­ции «Психиатрия  консультирования  и  взаимодействия-2004»,(часть  1). – СПб.: из-во  СПбГМУ, 2004. – с. 9 – 11.
Волков  Е.Н. Преступный  вызов  практической  психологии: феномен  деструктивных  культов  и  контроль  сознания (введение  в  проблему) // Журнал  практического  психолога. - 1996. № 2. – С.  87 – 93.
Волков  Е.Н. Основные  модели  контроля  сознания (реформирования мышления) // Журнал  практического  психолога, 1996. № 5, с. 86 – 95.
Зимбардо Ф., Андерсен С. (Zimbardo P., Andersen S.)  Понимание  контроля  сознания: экзотические  и  обыденные  психологические  манипуляции // Журнал  практического  психолога, № 1 – 2, 2000, с. 8 – 34.
Кабанов М.М. Реабилитация психически больных в меняющемся мире// Обозрение психиатрии и медицинской психологии им.Бехтерева. 1995. -  3-4. - С. 175-182.
Кондратьев Ф.В. Подсознательные формы коллективного реагирования и поведения в новых "конфессиональных" группах на современном социокультуральном уровне // Культуральные и этнические проблемы психического здоровья. Под ред.Т.Б. Дмитриевой и Б.С.Положего.М., 1996.  – С.29 – 38.
Кондратьев Ф.В. - Проблема религиозных культовых новообразований («секи») в психолого-психиатрическом аспекте. Аналитический обзор. -  М., 2000. - 99 с.
Кондратьев Ф.В. Психолого-психиатрические аспекты проблемы сектантства// Международная научно-практическая конференция “Тоталитарные секты – угроза ХХI века”.  Н.-Новгород .  2001. - 47-57.
Кондратьев Ф.В. Новые проблемы психиатрии в связи с распространением современных культовых новообразований («сект») // Eseuri in psihiatria contemporana. Chisnau. 2002. – С. 63 – 71.
Кондратьев Ф.В., Бондарев Н.В. Формирование зависимого расстройства личности у вовлеченных в деструктивные религиозные секты // Судебная психиатрия. Расстройства личности. Вып.  3.  - М., 2006. - С. 121 – 130.
Кондратьев Ф.В., Лащинина Ю.А.// Сравнительная характеристика  бредовых фабул религиозного содержания за последние 100 лет.// XIII Съезд психиатров России (материалы съезда).  М.,  2000. - С. 56.  
Новые религиозные организации России деструктивного, оккультного и неоязыческого характера// Справочник. М.,  - Т. 1 – 2. -  1999. 
Полищук  Ю.И. Психические  расстройства,  возникающие  у  людей, вовлеченных  в  деструктивные  религиозные  секты // Обозрение  психиатрии  и  мед. психологии  им. В.М. Бехтерева. – 1995. № 1. - С. 14 – 20.
Сидоров  П.И., Соловьев  А.Г., Бабкин  Р.А. Социально - психологические  аспекты  сектантства // Российский  психиатрический  журнал, 2001, № 3, с. 29 – 33.
Хассен С. (Hassen S.) Освобождение  от  психологического насилия. Деструктивные  культы: контроль  сознания, методы  помощи. – СПб.: «Издательский  дом  Нева». - 2001. – 400 с. 
Хвыля-Олинтер А.И. "Органы внутренних дел в борьбе против правонарушений нетрадиционных религиозных движений -  сект". - М., 1996. -  146 с.
Ясперс  К. (.Jaspers K.)  Смысл и назначение истории//  М., - 1991.- 473 с.
Frank  M. H. Cults: Forensic  and  Therapeutic  Aspects // Behavioral  Sciences  and  the  Law. № 10. 1992.  –  S. 31 - 37.
Galanter, M.   Cults  and  zealous  self-help  movements: A  psychiatric  perspective. American  Journal  of  Psychiatry.  147. -  1990. -  S. 543 - 551.
Wendy F. Recovery from Abusive groups Healing from the trauma of authoritarian leaders // An American Family Foundation Book. – N-Y., -  1993. - 510 s.