Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

Шизофрения – «королева психиатрии», больные шизофренией – изгои общества и его бремя

Предварительная авторская вставка:

К сожалению, в мире так называемых душевно здоровых людей много духовно ущербных, жестоких людей и они позволяют себе насмехаться над теми, кто душевно заболел и потерял   свободу  и единство своей личности. Этим больным я посвятил свою монографию Судьбы больных шизофрении (клинико-социальный и судебно-психиатрический аспекты), она начинается  специальным разделом: «Шизофрения – «королева психиатрии», больные шизофренией – изгои общества и его бремя» [с.с. 16 - 30]. Смысл и назначение всей монографии показать социальную сущность шизофрении как психического расстройства,   которое создает реальные проблемы в судьбах заболевших людей, у них складывается особая,сложная жизнь. Долг каждого психиатра и всей психиатрической службы помочь этим людям. Эта помощь не возможна без широкого содействия общества. И тот факт, что у некоторых журналистов СМИ название болезни превратилось в брань, в уничижающую достоинство личности больного оскорбление показывает не только их низкую культуру, но и жестокосердие. Такое положение обязывает меня призвать к милосердию, чтобы прекратилось использование болезни в качестве брани, чтобы понять этих людей как членов нашего гражданского сообщества и помочь им.

Я решил выделить этот раздел монографии для отдельной публикации в «Наследии...» чтобы обратить специальное внимание широкой общественности, особенно СМИ, на эту проблему. Соответственно, данный ниже текст статьи я адаптировал для непрофессионального пользователя, психиатры же могут неадаптированный текст этой главы найти на нескольких сайтах Интернета, в которых выложен полный текст монографии.

Шизофрения – «королева психиатрии», больные шизофренией – изгои общества и его бремя

Шизофрения – «королева психиатрии», такой титул был ей присвоен в 1957 г. на Всемирном психиатрическом съезде. Шизофрения занимает центральное место среди всех ключевых проблем психиатрии, все противоречия психиатрии сконцентрированы в шизофрении и именно поэтому ее назвали "королевой психиатрией".

Шизофрения не только самое распространенное (по международным подсчетом до 1% и более в населении мира и к началу XXI века в нем насчитывалось 24 миллиона лиц с диагнозом шизофрении), но и самое полиморфное по своим клиническим проявлениям и по вариантам течения психических расстройств. При ней психические нарушения могут быть выражены от состояний помраченного сознания до проявлений легкой постпроцессуальной личностной акцентуации на уровне практического здоровья; она может протекать непрерывно-злокачественно, приступообразно-прогредиентно, одноприступно и с едва заметной процессуальностью (“стационарно”).

Шизофрения является камнем преткновения в определении причин психических расстройств, она суть коллизий старых и современных биологических и психосоциальных гипотез и концепций происхождения душевных болезней. Именно поэтому, как говорилось на специально посвященном шизофрении II Международном Конгрессе психиатров в Цюрихе (1957), будущий Нобелевский лауреат, который удостоится этой премии за раскрытие тайны шизофрении, позволит раскрыть и другие "загадки психиатрии".

Шизофрения – социальное бремя. Шизофрения, как имеющая при одном и своих вариантов тяжелое прогрессирующее течение, является наиболее частой причиной инвалидизации среди всех других психически больных, оказывает негативное влияние не только на благополучие семьи больного, но и на медицинскую и социальную сферу обслуживания и всё общество в целом. Она поражает самый перспективный и активный по возрастному составу контингент населения. Данные ВОЗ за 2006г. показывают высокую распространенность шизофрении в Европейском регионе – 459,7 на 100 тыс. населения. В России, согласно официальным статистическим данным на 2006 г. зарегистрировано 513159 больных шизофренией, или 360,1 больных на 100 тыс. населения. Впервые заболевших – около 20 тыс. в год, или 13 на 100 тыс. населения.

Из общего числа инвалидов, свидетельствуемых ежегодно во ВТЭК, на долю психически больных приходится 15-18%. В общей структуре инвалидности по психическим заболеваниям на шизофрению приходится 34,8%, в структуре первичной инвалидности – 25,3%. 60-70% больных нуждаются в постоянных лечебно-реабилитационных мероприятиях, при этом у них нарушаются социальные связи и контакты, что в конечном счете приводит к глубокой и длительной трудовой и семейной дезадаптации. В разделе   «Бремя психических и поведенческих расстройств» Доклада о состоянии здравоохранения в мире («Психическое здоровье: новое понимание, новая надежда», 2001) относительно шизофрении говорится, что   активные формы этого психоза оказались на третьем месте среди инвалидизирующих заболеваний, опередив по распространенности среди населения параплегию и слепоту.

Все это в социально плане очень значимо, но вместе следует знать, что далеко не все больные с диагнозом шизофрении имеют группу инвалидности, 30% больных оказываются способными к профессиональному труду, и многие из них ведут социально активный и адекватный образ жизни.

В социальном плане помимо существенного урона самим заболевшим шизофрения наносит существенный урон обществу в целом. Экономические затраты на лечение больных шизофренией в развитых странах составляет около 2% национального бюджета на здравоохранение, причем 80% суммы идет на обслуживание хронических больных с преобладанием дефицитарных расстройств. Экономические расходы, связанные с шизофренией, также очень велики для общества. На конец ХХ века расходы, связанные с шизофренией в Соединенных Штатах Америки, составили $19 млрд. в прямом исчислении и $46 млрд., относимых за счет потерь в производительности труда.

В последние десятилетия отмечается тенденция к сокращению длительности ремиссий, учащение госпитализаций не только в связи с обострением продуктивных расстройств (бред, галлюцинации и др.), но и по поводу декомпенсации дефицитарных нарушений и развития состояний, когда уже нет психоза, но нет и достаточно глубоких ремиссий. Увеличивается рост заболеваемости шизофренией среди лиц молодого трудоспособного возраста, а также – удельный вес быстропрогрессирующих форм с формированием глубоких негативных изменений уже после первых 2-3 приступов.

Даже после того, как проходят самые характерные проявления этого психоза, остаточные симптомы, которые имеют прямое отношение к социальному функционированию, сохраняются. К ним относятся отсутствие интереса и инициативности в повседневных делах и работе, социальная некомпетентность и «невозможность проявлять интерес к удовольствиям». Вместе с тем, у больных шизофренией большой – до 40% – риск алкоголизма и наркомании. Все это ведет к постоянной инвалидности и плохому качеству жизни. Указанные расстройства являются значительным бременем для семей.

Значительное число людей, страдающих шизофренией, делают попытки к самоубийству в какой-то период на протяжении болезни. Проведенные исследования свидетельствует о том, что 30% всех больных с указанным диагнозом хотя бы раз в течение жизни совершали попытку к самоубийству. Около 10% лиц, страдающих шизофренией, кончают жизнь самоубийством. В глобальных масштабах шизофрения, согласно данному разделу Доклада ВОЗ, сокращает продолжительность жизни больных в среднем на 10 лет и более.

Социальная стигматизация больных шизофренией. Социальное значение шизофрении велико не только во «внутренних», психиатрических аспектах. Не менее значима внешняя сторона – социально-негативное отношение к шизофрении   на макро-  и микросоциальном уровнях и в среде интерперсональных связей (отношение к больным социально контактных лиц и родственников). Все это не может не отражаться на качестве жизни больных, а это опосредованно сказываться и на психическом состоянии, и на уровне социальной адаптации, и на уровне риска социально опасного поведения.

Здесь встает вопрос о больных шизофрении как о людях из общества и как людей в обществе. Пожалуй, нет иных больных, в отношении которых в обществе существовало бы такое количество нелепых предрассудков и заведомо неправильных представлений, что отражается не только в расхожих анекдотах, но и в серьезных средствах массовой информации.

Стигматизация и дискриминация психически больных, особенно больных шизофренией,  является  существенной социальной проблемой современной психиатрии. Стигматизация психически больных как актуальная негативная проблема современной психиатрии специально отмечена в послании Генерального директора Всемирной организации здравоохранения в упоминавшемся  Докладе о состоянии здравоохранения в мире. Стигма, по определению, данном в этом послании, – «это клеймо стыда, позора или неодобрения, которое ведет к отторжению, дискриминации и изгнанию отдельного человека от участия в целом ряде видов деятельности общества».

В качестве примера актуальности проблемы стигматизации в послании приводится один из последних докладов министра здравоохранения Соединенных Штатов Америки по вопросам охраны психического здоровья: «Стигма подрывает доверие к тому, что психические расстройства – это расстройства состояния здоровья, которые поддаются лечению. Она заставляет людей избегать участия в общении, принятия на работу или совместной работы, мешает сдаче жилплощади или проживание с людьми, которые страдают психическими заболеваниями… Стигма трагическим образом лишает людей их достоинства, лишает их полноценного участия в жизни общества».

Перечисленные негативные проявления стигматизации, во-первых, как психотравмирующие факторы способствуют усугублению резидуальной (остаточной) психопатологии, во-вторых, приводят к тому, что лица, нуждающиеся в систематическом врачебном наблюдении, вообще избегают обращения к психиатрам, не посещают психоневрологический диспансер, безосновательно требуют снятия диагноза, диссимулируют симптомы болезни. И, наконец, негативное отношение к больному может формировать у  них  "синдром   оппозиционной   напряженности", непосредственно содержащий фактор риска совершения общественно опасных действий (ООД).

В результате стигматизации образуется замкнутый порочный круг: психическое заболевание – госпитализация – сложности с трудоустройством – снижение социальной адаптации – алкоголизация и (или) наркотизация – ухудшение психического состояния с развитием оппозиционного отношения к обществу – ООД – госпитализация. И снова по тому же кругу, только с еще большими проблемами на каждом витке.

Конкретной иллюстрацией этого положения может служить следующее наше наблюдение: больной шизофренией после хождений по такому кругу в день очередной выписки из специальной психиатрической больницы МВД демонстративно, на глазах у охранявших вход в обком КПСС милиционеров разбил вывеску  с его обозначением. Он был тут же задержан охраной, по обвинению в хулиганстве проходил судебно-психиатрическую экспертизу и как невменяемый был вновь помещен на принудительное  лечение в ту же больницу, из которой его выписали вне психотического  состояния. На вопрос о мотивах содеянного объяснил, что общество его не принимает, он уже имеет достаточный опыт чинимых ему препятствий для прописки и трудоустройства, что он не хочет "умирать голодным под забором", а поэтому ему лучше остаток жизни провести на принудительном лечении. Его последними словами были: «Такова моя судьба».

«Предрассудки и ошибочные взгляды на умалишенных, существующие между людьми образованными, в том числе и врачами» (Роте А.И., 1877 г.) имели место еще в XIX в.

Откуда пришла в систему социальных отношений стигматизация психически больных? Почему названия психических расстройств, в частности шизофрении, стали бранными словами и в бытовом общении, и в официальных СМИ? Слово «шизик» используется как оскорбление, в ряду других слов, уничижающих достоинство личности.

Видимо, ответ следует искать в психологии интерперсональных отношений, стремлении одного человека поставить себя выше другого и тем утвердиться. В целом это общечеловеческая тенденция. Она прослеживается еще с библейских времен, и с этих же времен находит осуждение с позиций нравственности. В Евангелии от Матфея Христос указал: тот, «кто скажет «безумный» брату своему «подлежит геенне огненной», то есть отнес это к тяжкому греху.

Отношение общества и конкретных людей к психически больным, в первую очередь определяется той нравственной атмосферой, которая их окружает. Большую роль в этом играло религиозное отношение к пониманию сущности психических болезней. В западной средневековой католической цивилизации доминировали представления, что психические болезни происходят от одержимости бесами, что заболевшие продали душу дьяволу. Это приводило к массовым казням путем сожжения больных на кострах «за связь с сатаной». В более поздние времена, когда западное общество стала поражать  меркантилизация, проявилась другая жестокая форма дискриминации психически больных. В заведениях, в которых концентрировали «беснующихся» больных, последних приковывали цепями к стене и показывали за деньги (наподобие зверинцев) праздной публике.

Стремление вернуть человеческое достоинство психически больному впервые в принципиальной и конкретной форме было осуществлено французским врачом Филиппом Пинелем еще до того, как появилось само понятие «Психиатрия», впервые сформулированное в 1808 году Иоганном Христианом Рейлем. Ф.Пинель начал с того, что приказал освободить больных от цепей, которыми они были прикованы в упомянутых лечебницах-«зверинцах».

В отличие от западной цивилизации, где в допинелевский период доминировало указанное антигуманное отношение к душевнобольным, в российской культуре отношение к ним всегда было сострадательное, больных называли божьими людьми, божевильными, они находили милосердие, приют и опеку в монастырях.

В психиатрии такое христианско-нравственное отношение было закреплено в первом российском Уставе правил отношения к душевнобольным от 1832 года (задолго до более широко известного Закона, составленного на эту тему французом  Эскиролем,  и много гуманнее его). Авторство этого устава принадлежит "попечителю по нравственной части" (была даже такая должность!) психиатрической больницы Иконы всех скорбящих радости в Санкт-Петербурге И.Ф. Рюлю. В этом Уставе прописаны замечательные слова, деонтологическое (т.е. должное в медико-нравственных отношениях) значение которых необходимо использовать для современной борьбы со стигматизацией. Напомню их: "Имея сожаление к ближнему твоему, потерявшему драгоценнейшее для человека – рассудок, не отказывай подать ему руку благодетельной помощи и страшись не признать его себе подобным". Особенно важна установка: «страшись не признать его себе подобным". Эта установка – основа психиатрической практики, ее гуманизма, без нее и рождается стигматизация уже при первом общении врача и пациента.

Формирование стигматизации и дискриминации как социальное явление не может быть рассмотрено вне макросоциального контекста.

Формирование стигматизации психически больных связано с тем, что в обществе их постепенно выделяли в особу группу изгоев, они становились как бы чуждыми по отношению к остальному обществу. Представляется возможным говорить здесь о своеобразном «этноцентризме» сообщества лиц, считающих себя психически здоровыми. Понятие «этноцентризма» предполагает разделение человечества на группы по разным признакам (национальности, религиозных конфессий, социальных классов и других), в том числе по психической нормативности и ущербности. Этноцентризм – это точка зрения, когда собственная группа является центром всего, а все остальные группы оцениваются по отношению к ней. Каждая группа с гордостью и тщеславием хвастает своим превосходством и смотрит на аутсайдеров с презрением и недоверием. Таким образом, этноцентризм связан с сильным позитивным суждением о своей группе и негативным – о чужой. При этом важно и такое положение: одно и то же поведение своей группы характеризуется как добродетель, а чужой – как порок, в результате многие социально адекватные действия психически больных оцениваются как неправильные уже потому только, что они принадлежат лицу с психиатрическим диагнозом, в частности, шизофрении.

В современной социологии выделяется 3 варианта взаимодействия между этническими группами: 1) этническая стратификация (иерархия власти по этническим группам); 2) этнический плюрализм (при равноправном положении существуют границы между этническими группами и связи между ними не одобряются); 3) этническая интеграция (совместное участие в одной деятельности со слабыми этническими границами). Эти варианты в полной мере соответствуют взаимоотношениям этоноцентризма психически здоровых к выделяемой группе психически неполноценных и отражают историю стигматизации психически больных.

И в этой истории определяются различия менталитетов западного меркантильного сообщества и христианско-гуманистического российского. «Гегель ХХ века» русский социолог П.А. Сорокин  характеризовал западную культуру XX века как “перезревшую” чувственную культуру с присущим ей индивидуализмом, в которой основа всех ценностей – материальное богатство и деньги, позволяющие возбуждать и удовлетворять разнообразные чувственные потребности при отсутствии духовных ценностей. При этом в западной культуре существенное преобладание имеет “циничная” ментальность  для удовлетворения своих низменных потребностей ловко использующая психосоциальные маски с духовными ценностями.

Не менее сурово характеризует ментальность капиталистического общества американский экономист и социолог Thorstein Veblen, усмотревший в ее истоках архаические черты варварских “хищнических” культур, когда богатства, как правило, приобретались силой или обманом. Соответственно, основными чертами предпринимателя-капиталиста, как и древнего воина-охотника, являются агрессивность, неискренность, жестокость, сила, хитрость и преследование только собственного интереса. Отношение капиталистического общества к     психически больным не чуждо этих черт – неискренность и преследование собственных интересов. Примером может быть современное сомнительное партнерство некоторых психиатров и фармакологических фирм: первые находят все новые формы или свойства психической патологии, якобы требующие дорогостоящего лечения, а вторые – обеспечивают производство и маркетинг таких препаратов.

Несомненная социальная опасность некоторых больных шизофрении, хотя и редкие, но очень резонансные совершенные ими убийства, проявилась в страхе перед ними, сделав их мишенью публичного отвращения, нелюбви и неприятия. Это определило первый из выше приведенных вариантов взаимодействия между этническими группами, что в данном контексте выражалось в полной подчиненности «этнической» группы психически больных здоровому обществу.

Шизофрения – это расщепление  Я, в этом расщеплении единой психики сосуществует нормативная психология и расстроенная психология – психопатология. Выдающийся исследователь шизофрении J. Wуrsch (Вирш) указывал, что в отличие от органических психозов (т.е. психозов в связи с нарушениями физического субстрата мозга), при изучении шизофрении всегда выявляется "ничейная земля", которой "владеют" как психиатрия, так и психология, т.е. клиническая картина не исключает психологического облика страдающих шизофренией. Важно, что в этом облике проявляются социально-личностные, нравственные позиции, которые, в конечном счете, предопределяют конкретное социальное поведение больного. Существовавший тезис: "Там, где начинается психопатология, там кончается психология" показал свою полную непригодность.

Указанный тезис помимо своей научной несостоятельности ведет к сугубой психопатологизации криминальных действий психически больных и имеет  поэтому негативную социальную спроецированность на общественный менталитет, поскольку как бы ставит знак равенства между социальным злом и психической патологией, что  в свою очередь, несомненно, дискредитирует психически больных.

При каждом из многочисленных клинических вариантов шизофрении, на каждом этапе процесса больными шизофренией действительно могут совершаться общественно опасные деяния. Вместе с тем, из этого факта нельзя делать однозначный вывод об особой криминогенности больных шизофренией – это явно ошибочное представление играет значительную роль в их стигматизации. Критикуя расхожие представления о фатальной криминогенности психически больных американский тюремный психиатр Вильсон еще в тридцатых годах прошлого столетия справедливо писал, что она лежит не в психозе самом по себе: "В противном случае, – подчеркивал он, – следовало бы ожидать, что все параноики и шизофреники обнаруживают криминальные наклонности, в то время как упомянутые субъекты нередко ведут образ жизни святых, а не грешников".  Статистические данные свидетельствуют, что больные шизофренией совершают меньше противоправных действий (менее 1%), чем считающиеся психически здоровыми.

Выдающийся исследователь шизофрении М. Вleuler (1960) со всей определенностью четко указал, что даже в случаях "шизофренического слабоумия можно при глубоком изучении больных доказать, что все нормальные интеллектуальные и эмоциональные возможности у них сохранены»… , «они сохраняются наряду или позади болезненных расстройств". Группа других выдающихся психиатров, обобщив мнения многих клиницистов, констатировали, что при всем «иначестве» больных шизофренией они сохраняют все человеческие способности и как нормальные люди могут быть людьми полными человеческих чувств, желаний и опасений, … высказывать разумные суждения и совершать психологически понятные поступки". Сказанное дает основание к парафразу: «Ничто человеческое не чуждо больным шизофренией». Больные могут быть добропорядочными, высоконравственными, просоциальными, и наоборот – негодяями и подлецами. И добро, и зло, и любовь и ненависть – все это можно встретить у больного шизофренией. Автор фундаментальных работ по персонологии психически больных А.Д. Зурабашвили указывал, что и на  поздних стадиях шизофрении отмечаются «активные следы специфического человеческого качества – представлений о морали, добре и зле" .

На самом деле представление о больных складывается не только от формы психопатологии, но и от личности больного, с которым контактирует респондент. Как и психически здоровые, больные шизофренией могут иметь различные, противоположные нравственные ориентации, которые определяют представления о них как о человеке больше, чем собственно диагностированная психопатология.

Лица с диагнозом шизофрении могут быть разрушителями, крайне социально опасными, но могут быть и созидателями – сколько их имен вошло в историю культуры! Если бы не деонтологические соображения, то можно было бы представить огромный список всем известных гениальных ученых, поэтов и писателей, талантливых артистов и других деятелей культуры, которые имели несомненный диагноз шизофрении, но, к сожалению, у некоторых из них   имеющаяся личностная расщепленность иногда действительно обусловливала социальные поступки,  явно противоречащие основным высоким качествам личности. В судебной психиатрии хрестоматийным примером является поэтесса, стихи которой звучали как весенний хрустальный ручеек. В момент написания очередной строфы ее отвлек плач грудной дочки,  и она выбросила ее в окно. 

Однако далеко не все общественно опасные действия (ООД) больных шизофренией непосредственно истекают из психопатологии, показывая еще раз принципиальную ошибочность упоминавшегося тезиса о том, что там, где начинается психопатология,  там  кончается психология. Личностные, социально-негативные нравственные ориентации  больных шизофренией могут иметь весьма высокой мотивационный рейтинг в причинах совершения ООД, который мало отличается от действий  психически здоровых. Вместе с тем психопатологизация  криминальности   больных шизофренией имеет  негативную социальную спроецированность  на общественное мнение:  все зло идет от больных, и это, конечно, стигматизирует больных. Такой стигматизации способствуют, может быть и не предумышленные, но, несомненно, социально-негативные утверждения, репродуцированные  средствами массовой информации. Достаточно вспомнить, что в годы холодной войны наших политических противников –  «поджигателей войны» – часто называли шизофрениками. Таких социально мрачных личностей как Гитлер и Сталин –  параноиками. Только был убит президент Кеннеди, так тут же Освальда назвали  шизофреником, а потом тот же ярлык был приклеен и убийце последнего.   И таких примеров множество. А кто  думал, как на это должны реагировать больные с диагнозом шизофрении. Не порождало ли это ответную их реакцию в виде оппозиционного отношения к обществу. Из такой стигматизации делались политические постулаты, достаточно вспомнить указание Н.С. Хрущева о том, что только душевнобольные могут выступать против строительства коммунизма: раз против – значит шизофреник.  «Карательная психиатрия» в отношении диссидентов здесь имела свою идеологическую, политическую основу.

Особого   осуждения   требуют   имевшие место в последнее десятилетие существования Советского Союза директивные стационирования в психиатрические больницы лиц ранее находившихся на принудительном лечении и выписанных как не представляющих больше социальной опасности. Их вновь, «для профилактики» насильственно помещали в психиатрические больницы на период проведения крупных политических и общественных событий, таких, например, как 23 Съезд КПСС, Олимпийские игры   в   Москве.   Все  эти  больные   находились   в  состоянии   достаточно хорошей и устойчивой ремиссии – начали работать, обзаводились семьями и практически мало кто знал, что эти люди имели диагноз шизофрении. И вдруг неожиданно для всех – для них самих, семьи, соседей – появлялись милиция, врачи-психиатры и их насильственно увозили на время проведения указанных «исторических событий» в  психиатрическую  больницу.  По завершении этого времени  «потенциально опасных» без всякого лечения выписывали домой. О том, какие проблемы вставали перед больными в их отношениях в семье, с соседями, на работе, как они могли объяснить почему вдруг, с милицией их закрывали в психиатрический   стационар – это   властей,  что  естественно для того времени, не интересовало.

В результате такой социальной стигматизации и у самих больных формируется сниженная самооценка своего социального статуса как лиц с "непрестижным" диагнозом шизофрении. К этому следует добавить, что тематика "карательной  психиатрии" многие годы была излюбленной темой в СМИ и настраивала общество против психиатрии.  Петербургский профессор М.М. Кабанов специально подчеркивал  факт,  что  "такие устрашающие термины,  как "дурдом" и "психушка" получили   широкое  распространение  в средствах  массовой  информации",   и обоснованно   констатировал,   что   "замалчивание  в  течение десятилетий    проблем    психиатрии    привело    к     искаженному,    порой карикатурному восприятию  образа  не только больного,  но и врача-психиатра". И этот карикатурный образ не может не ущемлять достоинства больного,  его самооценку,  с одной стороны, а с другой – опасение больного,  что именно так, как к "карикатурному человеку" к нему будут относиться окружающие.

Вместе с тем, есть прекрасный афоризм: если бы не было шизофрении, то наш мир был бы еще более однообразно потребительским и творчески серым.    

Поскольку, действительно, больные шизофренией «нередко ведут образ жизни святых,  а не грешников",  то  понимание  этого  обществом должно бы   привести   к   изменению  во  взаимоотношения   «этносов»   психически  здоровых  и   больных:  к   формированию   хотя бы этнического   плюрализма    (при равноправном положении существуют границы между этническими группами и связи между ними не одобряются).

Однако изменения в лучшую сторону проходят неполноценно. Это положение подтвердило специальное исследование, проведенное нами в 1994 году по материалам  опросников  об  отношении психически здоровых к страдающим шизофренией   членам   их   семей.  К сожалению, среди преобладающих вариантов гипер- и гипоопеки адекватное поддерживающее отношение в моральном и бытовом отношении оказалось в меньшем проценте. Случаев партнерских взаимоотношений вообще отмечено не было.

Более поздние исследования по проблеме стигматизации больных шизофренией   показали, что степень стигматизации больных различна в зависимости от принадлежности респондента к определенной   социальной   группе  населения. Хотя к факторам, влияющим на степень  стигматизации  больных, относятся образованность респондентов и ситуации общения с ними, тем не менее, часто выявляются «архаические взгляды (заблуждения)» на больных шизофренией, на шизофрению как болезнь в целом и методы ее лечения, допускающие «иррациональное, мистическое толкование психического заболевания, выходящие за рамки медицинской модели». Профессиональная осведомленность не исключала низкую толерантность к больным шизофренией, дистанциирование от них в повседневной жизни, в личном и деловом общении. Выявилось четкая тенденция на ограничение права больных шизофренией иметь детей, на труд в тех сферах, где деятельность связана с риском для жизни больного или окружающих, а также согласие с необходимостью изоляции и принудительного лечения больных. Стигматизация больных шизофрении оказалась наиболее выраженной в группе сотрудников отделов кадров. Наименьшая стигматизация выявилась в группе врачей-психиатров. К сожалению, в целом пришлось констатировать тенденцию к нарастанию стигматизации по отношению к больным шизофренией. Нет сомнений, что это связано не с какими-то изменениями клиники шизофрении, а с общим снижением нравственной планки в социуме, потерей терпимости, сочувствия и сострадания.

Третий вариант этнической интеграции (совместное участие в одной деятельности со слабыми этническими границами) можно отнести к самому благоприятному. Он является наиболее перспективным в преодолении проблемы стигматизации, но для его осуществления нужна информационная «перенастройка» менталитета «этноса здоровых» и повышение его нравственного уровня.

Психиатры должны  активнее включаться в коррекцию тех неправильных представлений о психических заболеваниях, в частности шизофрений, и существующих убеждений о фатальной неизлечимости психических болезней и их неизменной криминогенности,  которые сложились в населении и определяют негативное к ним отношение, что  формирует самый неблагоприятный вариант этнической стратификации, а именно – полное главенство власти над ее страдающими шизофренией гражданами.

Шизофрения  – это особый   вариант жизненного    существования   человека (его экзистенции),   обусловленный   расщеплением смысловых представлений об  отношениях  собственного  Я  к  себе,  к другим,  к миру, с непосредственными переживаниями такого инакобытия. Все это создает реальные проблемы в жизненных судьбах людей, страдающих шизофренией. У них особая, сложная судьба. Долг каждого психиатра и всей психиатрической службы помочь этим людям, потерявшим единство и свободу своей личности, обрести утерянное и достойно быть в «этнической интеграции» со всем обществом.

Ф.В.Кондратьев