Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

Кондратьев Ф.В. «Правозащитное» злоупотребление психиатрией (клинико-политическое представление истории российской  психиатрии)

 

22. По персоналиям:  А.П. Подрабинек – фактов нет, но шума много

Я, начал свои клинико-политические размышления с цитирования вызывающе-клеветнического заявления А. Подрабинека: «Слова "советские психиатры 70-х годов" будут вызывать у наших потомков чувство брезгливости и презрения…». Я очень внимательно изучил его книгу “Карательная медицина”, вышедшую под редакцией Людмилы Алексеевой в Нью-Йорке в 1979. Материалы этой книги очень широко цитируются другими «правозащитниками» и даже в официальных документах, многие из них представлены в Интернете, а сам же автор за свой труд неоднократно получал зарубежные награды. Изучая эту книгу, я всё хотел установить, какими же материалами, фактами, документами он пользовался.

Мне в целом понравилась критическая аналитика А. Подрабинека Конституции СССР, Законов, УК и ГПК, инструкций, касающихся свобод в СССР. Здесь показано достаточно   убедительно, что советская Система была по своей сути репрессивной, карательно ориентированной на тоталитарное проведение идеологии своей большевицкой политики,  что она и психиатрию пыталась использовать в этих целях своего абсолютного верховенства.

Подрабинек приводит много документов (и цитирует их), когда обсуждает законодательство, приказы и инструкции тех лет, которые касаются назначения и проведения судебно-психиатрической экспертизы, назначения и проведения принудительного лечения и последующего жизнеобеспечения больных. Хорошо, что он ссылается на первоисточники и делает достаточно полный, целостный анализ. К сожалению, приходиться согласиться с ним, что законодательно-нормативное, инструктивное и документальное обеспечение психиатрической службы действительно было в большей степени направлено на удовлетворение интересов Системы, а не интересов гражданского общества, в том числе и его  психически больных членов. Ещё раз подчеркну, в этом злоупотреблении психиатрией какой-либо вины непосредственно врачей-психиатров нет, такое законодательное положение – это беда, а не вина советской психиатрии.

Совсем другое впечатление остается от доказательств «репрессивной сущности» и «карательной практики» советской психиатрии 70-х годов. Собственно доказательств просто нет, идут бесконечные ссылки типа: «один узник совести слышал, что …», «в палате, говорили, что …». Жесткие заявления о «массовых злоупотреблениях карательной психиатрии», абсолютно ни чем не подтверждены, кроме общих громких фраз  о психиатрическом терроре. Реально в орбите этих заявлений крутится как карусель  всего 2-3 десятка имен за весь 25-тилетний период советской психиатрии, о котором идет речь.

Скажу прямо, я обрадовался, когда читая книгу Подрабинека «Безумная медицина» подошел к разделу, обещающему дать конкретику: ну, думаю, сейчас демагогия замениться фактами.

Однако, как пишет автор, «Узнать фамилии тысяч заключенных, побывавших в советских спецпсихбольницах за последние 25 лет, – задача для нас непосильная. Тем не менее, мы считаем своим долгом назвать тех жертв карательной медицины, которые нам известны. В этом списке их всего лишь 200. С подавляющим большинством из них мы лично не знакомы и поэтому не беремся утверждать что-либо об их психическом состоянии». (Стр. 105)

Вот так, тысячи оказались не познаваемыми, а из числа  200 известных «с подавляющим большинством из них мы лично не знакомы и поэтому не беремся утверждать что-либо об их психическом состоянии». Если «не беремся утверждать что-либо об их психическом состоянии», то почему они «жертвы карательной медицины»? Как же так? На основании чего вы можете говорить «о тысячах психически здоровых, сделанных карателями-психиатрами психически больными»? Я внимательно изучил этот список, хотя, собственно изучать там было нечего. Типичны такие ничего не говорящие лапидарные записи:

19. БОРОВИК Павел, из Калининграда.

Бухгалтер. Находился в Институте им. Сербского в марте 1974 г.

20. БОСС Давид Яковлевич

Поволжский немец, католик. В 1950 г. попал в лагерь по ст. 58-10. С 1956 г. - в Казанской СПБ, в 1962 г. переведен в Сычевскую СПБ. Освобожден в 1975 г.

25. БЫКОВ В., 1935(?) г. р., Москва. Архитектор, из группы Фетисова. Арестован в 1968 г., ст. 70 УК РСФСР. Находился в Ленинградской СПБ.

26. БЫКОВ Сергей, 1953(?) г. р., Сибирь. По политическим мотивам пустил под откос два эшелона с советским вооружением, направлявшихся в Северный Вьетнам. С 1971 по 1974 гг. находился в Казанской СПБ.

27. БЫЧКОВ Глеб Алексеевич, 1925(?) г. р., Сочи. Таксист. Предъявлено обвинение по ст. 190-1 УК РСФСР за "разговоры". Находился с 1972 г. в Черняховской СПБ.

28. ВАРГАНОВ Константин Петрович. Судим по ст. 58. В 1953 г. находился в Ленинградской ТПБ. Ныне живет в г. Горьком. Экономист.

29. ВАРЕННИКОВ Иван Семенович. Генерал-майор, командующий 9 армией штаба Жукова. Предъявлено обвинение по ст. 58. В 1953 г. находился в Ленинградской ТПБ.

32. ВИШНЯВСКИЙ Дмитрий. Племянник В. Молотова. В 1953 г. находился в Казанской ТПБ.

35. ГАЛАШОВ Н.П. Ленинградская СПБ.

36.+ ГАЛЛЕР Лев Михайлович, 1883-1952 (50?).

Адмирал с 1940 г., в Советском ВМФ с 1918 г., член КПСС с 1932 г., начальник Главного морского штаба с 1938 г., зам. наркома ВМФ с 1947 г. Бывший член экипажа "Авроры" (1917 г.). Умер в Казанской ТПБ в 1952 (50?) г.

37. ГАНЮШКИН, г. Тюмень. Сибирская коммунистическая партия. Первый секретарь Сибирской компартии – нелегальной организации, именующей себя также "параллельные коммунисты". Находился в Казанской СПБ.

40. ГИТЕЛЬМАН Яков Наумович. Студент Львовского университета. Предъявлено обвинение по ст. 58 УК РСФСР, в 1953 г. находился в Ленинградской ТПБ.

41. ГРАЧЕВ, 1939 г. р., Симферополь. Мастер на стройке. Арестован в 1973 г. Предъявлено обвинение по ст. 190-1 УК РСФСР, в Институте им. Сербского в январе 1974 г. СПБ или ПБ неизвестна.

43. ГРИГОРЬЕВ Денис. Электромонтер из Волгограда. В Институте им. Сербского в марте 1964 г.

49. ДАНИЛОВ О., г. Москва.

50. ДЕМЬЯНОВ Николай Иванович, 1938 г. р., Москва. Инженер. Арестован в 1970 г. Предъявлено обвинение по ст. 70 ч. 1 УК РСФСР. Казанская СПБ.

51. ДЕНИСОВ А. Сычевская СПБ.

61. ЗАЛЕССКИЙ-ЭНЕЛИН Иван Алексеевич, 1881 г. р. Актер. Предъявлено обвинение по ст. 58 УК РСФСР. В 1953 г. находился в Ленинградской ТПБ.

71. КАМЕНСКИЙ Николай Сергеевич, 1910 (?) г. р.

74. КЛИЩ Михаил. Сычевская СПБ (переведен сюда в 1974 г. из Владимирской тюрьмы).

В 1970 г.(?) предъявлено обвинение по ст. 70 УК РСФСР. Находился в Сычевской СПБ.

80. КОМИССАРОВ. Днепропетровская СПБ.

83. КОЧКИН А.В.    Ленинградская СПБ (?).

87. КРАСНЯК Владимир. Ст. 70 УК РСФСР, находился в Сычевской СПБ.

104. МАЛЬЦЕВ Виктор Иванович, 1913 г. р. В 50-х годах предъявлено обвинение по ст. 58 У К РСФСР. Находится в Днепропетровской СПБ.

105. МАЛЬЦЕВ Юрий Владимирович, 1932 г. р., Москва. Переводчик, писатель. Один из членов-основателей Инициативной группы защиты прав человека в СССР. Активно добивался разрешения на выезд из СССР, в октябре 1969 г. находился в ПБ № 1 им. Кащенко в Москве. Выехал из СССР в 1974 г.

106. МАМУТОВ Заур. Обвинялся по ст. 64 УК РСФСР за попытку перехода границы. Находился в Орловской СПБ.

107. МАРТЬЯНОВ Владимир.

109. МАХАЕВ И., 1942г. р. В 1969 г. предъявлено обвинение по ст. ст. 70 и 72 УК РСФСР. Находился в Сычевской СПБ.

110. МАШКО Владимир. Один из участников событий в Новочеркасске 1962 г.

115. МОНАХОВ Анатолий. Ст. 70 УК РСФСР. Казанская СПБ.

116. МОРКОВНИКОВ. Днепропетровская СПБ.

117. МОРОЗОВ Николай. Один из участников событий в Новочеркасске 1962 г.

128. ОКУНЕВ Владимир Иванович

129. ОРЛОВ Алексей. Один из участников событий в Новочеркасске 1962 г.

131. ПАЛЬЧЕВСКИЙ. Днепропетровская СПБ.

132. ПАНОВ. Ленинградская СПБ.

И так далее, до самого  конца списка «жертв карательной психиатрии», в некоторых добавлены еще 1-2 строчки или чуть больше. Что бы избежать обвинений, что я представляю книгу Подрабинека не объективно, даю эти «чуть больше»:

«33. ВОРОБЬЕВ Олег Иванович, 1940 г. р., Москва. В январе-марте 1966 г. находился в Институте им. Сербского в связи с участием в демонстрации на Пушкинской площади 5 декабря 1965 г. (за это же исключен из МГУ), признан вменяемым. 12 сентября 1969 г. на личном обыске (после обыска у Краснова-Левитина, где находился О.В.) изъяли "Письмо Ленина членам Политбюро" по поводу Шуйских событий. Принудительно госпитализирован в 15-ю ПБ общего типа, где пробыл до 20 октября. Арестован 24 сентября 1970 г., предъявлено обвинение по ст. 70 УК РСФСР, приговор - 6 лет лишения свободы. Выехал из СССР весной 1977 г., живет в ФРГ». – И это жертва «карательной психиатрии? Да, по Подрабинеку.

«57. ЕСЕНИН-ВОЛЬПИН Александр Сергеевич, 1924 г. р., Москва. Сын Сергея Есенина. Математик, логик. В 1949 г. предъявлено обвинение в антисоветской пропаганде, признан невменяемым, провел год в Ленинградской ТПБ. В августе 1957 г. был госпитализирован в ПБ общего типа № 14 им. Ганнушкина в Москве на три недели. В сентябре 1959 г. арестован за "антисоветскую пропаганду" и опять интернирован в Ленинградскую СПБ, вышел оттуда через год. Сентябрь 1962 - март 1963 - в ПБ № 4 им. Ганнушкина в Москве, февраль-май 1968 г. - ПБ № 5 на ст. Столбовая под Москвой. Активный участник правозащитного движения. Эмигрировал в 1972 г.». Вот так, и этот «активный участник правозащитного движения» как жертва психиатрического террора оказался за рубежом!

«111. МЕДВЕДЕВ Жорес Александрович, 1925 г. р., Обнинск. Биолог, автор ряда книг, имевших хождение в Самиздате. В мае 1970 г. помещен в Калужскую ПБ общего типа. В результате выступлений в его защиту в СССР и за рубежом освобожден, пробыв в ПБ две с половиной недели. В 1973 г. выехал в Англию, лишен советского гражданства». «Правозащитного» шума в связи с Ж. Медведевым  было много, а где собственно карательная психиатрия, да и вообще  репрессивная Система?

«125.+ ОВЕЧКИН Валентин Владимирович, 1904-1968, Москва. Писатель, был членом редколлегии журнала "Новый мир". Член партии, в 1962 г. был кандидатом в депутаты Верховного Совета. После выступления с критикой культа личности Хрущева кандидатом быть перестал. Осенью 1962 г. обратился с письмом к ЦК КПСС с требованием сельскохозяйственной реформы по югославскому образцу, после чего помещен в ПБ, откуда вскоре выписан». И это тоже жертва психиатрического террора из списка, который составил Подрабинек для того, чтобы чуть ниже обосновать составленный им позорящий на века «Черный список» психиатров-карателей?!

Приводя эти и подобные «примеры» Подрабинек, видимо,  хотел проиллюстрировать «злоупотребления карательной психиатрии», показать достоверность своих положений, но все эти примеры ровно ни о чем не говорит: ну, пусть находился, а в каком статусе, до экспертизы или уже как признанный невменяемым, или же как заболевший после осуждения, или как-то по другому случаю, и что дальше, каков катамнез? И вообще, какое же было психическое состояние и в чем же «карательная медицина», наконец? Даже там, где приведено чуть больше двух строчек, всё равно нет никакой информации по сути дела. Ну, нельзя же так абсолютно без каких-то данных давать тяжелейшее обвинение в карательной сущности советской психиатрии!!! Вы же, господин Подрабинек, правозащитником себя называете, и награды за это получаете!! В этом списке есть и просто ложные указания, например:

«9. БЕЗЗУБОВ.  Признан невменяемым и с 1969 по 1973 гг. находился в Орловской СПБ», но этой СПБ в  1969 г ещё не было.

И далее, изучая представленный фактический материал, создается впечатление, что стоит только обитателю психиатрической больницы гражданской или системы МВД высказать какое-либо недовольство порядками, советской властью, её политикой или что-то подобное, как он, сам того не зная, может оказаться в списках жертв политической системы как узник совести, которые составляются подрабинеками и Ко: их или за правду поместили в «психушку» или за правдолюбие не выписывают из «психушки». А в целом А.П. Подрабинек,   этот «правозащитник»-медик со средним образованием в своей со страшным названием книге представил совершенно не научный, абсолютно  не достоверный уже по методу сбора материал, который, соответственно, не мог дать правильных выводов, особенно, учитывая тенденциозную направленность написания книги.

Вывод по «жертвам» «Карательной медицины»: господин «правозащитник», разоблачитель “карательной медицины” А. Подрабинек не смог дать какого-либо фактического подтверждения своим обвинениям в адрес советской психиатрии, не дал никаких конкретных материалов о том, что упомянутые им лица действительно были её жертвами в интересах политической Системы. Он показал себя только как образцовый «правозащитник»-хулитель,   злоупотребляющей психиатрией в своих русофобских целях.

Посмотрим, как обстоят дела с персоналиями самих «карателей-психиатров».

А. Подрабинек заканчивает свой разоблачительный труд «Черным списком», этому списку предпосланы страшные  слова: «Как и газовые камеры, эти преступления не забудутся никогда, и все причастные к ним будут судимы без срока давности, пожизненно и посмертно». Как всё серьёзно и обязывающе, этот список представлен в Интернете,  ссылки на него даны в википедиях и биографиях уважаемых людей!

 Многих из этого списка  в 103 человека я знаю лично, о некоторых из них должен дать комментарии, чтобы хотя бы посмертно смыть с них обвинения «правдоискателя» Подрабинека. Как правило, обвинитель-«правозащитник» упоминает только имена, не имея каких-либо представлений по сути дела [в кавычках приводится всё, что известно ему об этих лицах, а далее даны мои комментарии]:

«2. БАРЫШНИКОВ В.Д., подполковник, начальник Орловской СПБ».

 Василий Дмитриевич действительно был начальником Орловской СПБ, которая являлась единственной стране психиатрической больницей МВД, ориентированной на содержание больных туберкулезом. Он был фтизиатром, работал вместе с женой-рентгенологом. Они всё свое время уделяли борьбе с туберкулёзом  и никакого отношения к психиатрии не имели, никогда не вмешивались в проведение собственно психиатрического лечения и определения времени его прекращения. Как начальник больницы он был и заботливым хозяйственником и справедливым администратором.

«12. ВАРТАНЯН Феликс Енохович, врач-психиатр Московской психиатрической больницы № 1 им. Кащенко».

 – ну, никак не могу понять, с какой стороны он имеет отношение к “Карательной медицине” – судебно-психиатрические экспертизы не проводил, снятием принудительного лечения никогда не занимался, работал в открытом лечебном отделении.

«17. ГОФМАН Л.С., невропатолог, консультант Орловской СПБ» – да, был такой консультант-невропатолог, но и здесь непонятно, почему он попал в «Черный Список», совсем не соприкасаясь с вопросами собственно психиатрии.

«21. ЖАРИКОВ Николай М., сотрудник ЦНИИСП им. Сербского».

Вообще-то  Жариков Николай Михайлович в 1960-1961 был заместителем директора Института им. Сербского  по научной работе и экспертизой не занимался, а затем перешел на работу  в Институт психиатрии АМН СССР, а далее стал профессором кафедры психиатрии им. С.С. Корсакова Московской медицинской академии им. И.М. Сеченова. Почему он оказался в этом списке?

 «24. КАЗАРНОВСКАЯ А.А., зав. III отделением Московской психбольницы № 1 им. Кащенко». Она никакого отношения к Институту им. Сербского не имела и экспертиз «политическим» никогда не проводила.

«37. КОТОВ Вячеслав Павлович, главный психиатр г. Москвы». Вячеслава Павловича я знаю с 1958 года, ещё с совместной работе в больнице им. П.П. Кащенко, и знаю его до сих пор как профессора Института им. Сербского. Главная черта его характера – принципиальная честность и порядочность, и это однозначно определяло всё его отношение к работе в сфере судебной психиатрии.

«39. ЛАНДАУ Яков Лазаревич, зав. IV отд. ЦНИИСП им. Сербского». Знал  его с 1959 года как доброго, мягкого, порядочного  человека, не способного на какие-либо сделки с совестью, в том числе и в вопросах экспертной работы, и уж, конечно, не способным на какую-то «жестокость», о которой «кто-то кому-то где-то» сказал. В каком-то другом месте Подрабинек в своей книге пишет про Ландау: он «собственноручно душил подэкспертного, отказавшегося сдавать на анализ кровь» - читая такую грязную клевету, у меня возникает желание, которым я закончил своё писание.

«43. ЛИФШИЦ Александр Ефимович, глав врач Калужской психиатрической больницы» – знаю его как лучшего в Советском Союзе организатора социальной реадаптации психически больных, не организатора-теоретика, а организатора – практика.  Я уже упоминал его имя  в разделе «социальная реабилитация», когда проводил  сравнение его подопечных с психически больными бомжами в Нью-Йоркском парке в Манхеттене. Как можно таких людей относить к тем, кто  будет «судим  без срока давности, пожизненно и посмертно»?!.  

«45. ЛУНЦ Даниил Романович, докт. мед. наук, подполковник КГБ, бывш. зав. IV отд. ЦНИИСП им. Сербского». О «полковнике» Лунце я уже говорил выше.

«48. МАЛЬЦЕВА Майя Михайловна, младш. научн. сотрудник ЦНИИСП им. Сербского» – Майю Михайловну я знаю ещё со студенческих лет в 1 ММИ, она давно уже доктор мед. наук. Подрабинек её упоминает, видимо, потому,  что М.М. была  экспертом-докладчиком по делу П. Григоренко.  Она до сих пор абсолютно убеждена, что диагноз психического расстройства ему был установлен вне сомнения правильно, а какое-либо давление на неё со стороны властей называет просто чушью.

«50. МАРТЫНЕНКО, сотрудник ЦНИИСП им. Сербского». – Валентина Павловна – тихая, скромная, профессионально грамотная и, конечно,  честная во всех делах, в том числе служебных. Она была воцерковленной христианкой.

«55. МОРОЗОВ Виктор Михайлович, психиатр, член корр. АМН СССР» – Не могу понять, как Подрабинек поместил его в «Черный список». Виктор Михайлович был выдающимся психиатром, классиком отечественной психиатрии, он остался в светлой памяти как профессор кафедры усовершенствования врачей у сотен его слушателей, он один из лучших психиатров-диагностов Советского Союза. Как бывший узник фашистских лагерей был достаточно закаленным, чтобы не «прогибаться», когда бывал членом комиссий на экспертизах «диссидентов».

«56. МОРОЗОВ Георгий Васильевич, генерал, член корр. АМН СССР, директор ЦНИИСП им. Сербского». – Георгия Васильевича я знал с 1953 года и до его смерти в 2012 году. Морозов был такой же «генерал» как Лунц «полковник».  Я могу допустить, что он прислушивался к запросам Системы, но у меня нет фактов, что он всегда шел у неё на  поводу, бывало даже наоборот.  Я приведу этому пример. А.И. Солженицын описал в книге «Бодался бычок с дубом», как перед высылкой его из СССР он был вызван на какую-то комиссию и там обратил внимание на человека, который всё внимательно слушал, но сам ничего при нем не говорил и вопросов не задавал. После этой комиссии А.И. был выслан.  Как мне потом рассказывал Г.В., упомянутым человеком был он, его пригласили найти у Солженицына психическое заболевание, чтобы можно было его «пустить по психиатрической линии». Однако Морозов не оправдал возлагаемые на него Системой надежды, и А.И. не стал «жертвой карательной психиатрии». 

«57. НАДЖАРОВ Рубен Александрович, зам. директора Института психиатрии АМН СССР». –  У меня нет других предположений о помещения Р.А. в «Черный список» кроме того, что его кандидатская диссертация и ряд научных публикаций   были посвящены вялотекущей шизофрении. Эти труды были клинически выверенными, достоверными и не свидетельствуют о необоснованно расширительном понимании границ шизофрении.

 «66. ПЕЧЕРНИКОВА Т. П., эксперт психиатр ЦНИИСП им. Сербского». – Тамара Павловна в 70-е годы уже была доктором наук, руководила женским клиническим отделением. Я её знал с 1959 года и до последних дней   жизни   (2007 год). Она всегда имела допуск к секретной работе, в том числе и к проведению экспертиз «политическим». Многие такие экспертизы в упомянутом 4-ом отделении были проведены под её председательством. Т.П. была членом КПСС с честной, бескорыстной просоветской настроенностью, но она  никогда не считала антисоветизм психической болезнью, скорее наоборот – проявлением чуждой идеологии, с которой нужно бороться реально, а не каким-то лечением.

«67. ПРОВОЗИНА Г. А., старший лейтенант, зав. I отд. Орловской СПБ». Врача Провозину я знал 12 лет, за время своей работы председателем Центральной комиссии МЗ СССР по прекращению принудительного лечения в Орловской СПБ. Она не отличалась особой активностью, эрудицией,  жаждой знания, душевностью. Как большинство  советских врачей – отработала свои часы и скорее домой к семье. Замечаний по работе у меня к ней не было, но и любви к работе у неё не замечалось. В целом же она, конечно, не достойна «Черного списка».

«82. ТАБАКОВА Любовь Иосифовна, психиатр, сотрудник ЦНИИСП им Сербского». – Л.И. все годы работала врачом-экспертом только в 4-ом «спецевском» отделении. Она была женой главного врача Института и держалась обособленно от других  сотрудников, она не выступала на общеинститутских клинических конференциях, была в стороне от общественной жизни, её клинические предпочтения не мне известны. Так же не понятно, какое отношение она могла иметь к «Черному списку».  

«83. ТАЛЬЦЕ Маргарита Феликсовна, психиатр, сотрудник ЦНИИСП им Сербского». Маргарита  Феликсовна была давним и постоянным сотрудником Д.Р. Лунца, он был консультантом её докторской диссертации, а после его ухода на пенсию она заняла его должность руководителя отделения, профессора. Понятно, что она была постоянным членом экспертных комиссий, приводившихся в этом отделении «спецконтингенту». Я членом КПСС не был, допуска к этим экспертизам не имел и не могу говорить о её диагностических пристрастиях. Она бывала председателем судебно-психиатрических комиссий, проводившихся и в руководимом мной экспертном отделении, за время этой совместной работы я  не замечал за ней уклона в сторону расширительного диагностирования шизофрении и невменяемости, а также каких-либо отступлений от канонов деонтологии. Во «внеклиническом общении» это была мягкая, чуть робкая, интеллигентная женщина, с которой было приятно поговорить о музыке, об искусстве в целом. Вопросы экспертной работы мы с ней не обсуждали.

«91. ХОЛОДКОВСКАЯ Е.М., сотрудник ЦНИИСП им. Сербского, куратор Сычевской СПБ». Елизавета Матвеевна – старейший, еще с довоенных времен сотрудник Института им. Сербского, она всё время работала в организационно-методическом отделе, составляла инструкции и проекты министерских приказов. Она  была самым слабым (точнее неграмотным) профессором психиатрии, если говорить об искусстве диагностирования. Формально из больницы им. П.П. Кащенко я был переведен Институт именно  в её отдел. Хотя в нем я не работал ни одного дня, но Е.М. считала себя моим опекуном, она была добрым человеком. Как-то она, завершив проведение экспертиз в одном из отделений,  призналась: «Федя, вот провела 4 экспертизы и ничего не поняла что к чему. Вот такая у нас “наука”». Я (и, конечно, не только я) уже давно видели, что и сколько она «понимает», но она продолжала приходить председательствовать на экспертных комиссиях в клинических отделениях, полностью доверяясь руководителю и  экспертам этих  отделений , и выезжать в Сычевскую СПБ для решения вопросов о возможности прекращения принудительного лечения.

Из «Черного списка» Подрабинека осталось еще три знакомых мне фамилии:

«64. ПЕТРОВ Леонид Тимофеевич, старший лейтенант, терапевт, лечащий врач Орловской СПБ». Врач Петров запомнился мне как классический «не врач», не говоря уже не психиатр. Презрительное отношение к больным, не понимание основ психиатрии и деонтологии, и вообще желания чего-либо знать. Он путался, когда докладывал мне анамнез и описывал состояние своего больного, ему было абсолютно всё равно, как будет решена судьба его подопечного: «можно так, а можно и не так. Как скажете – мне без разницы». Акты психиатрических заключений о возможности прекращения принудительного лечения  приходилось заставлять его переписывать по нескольку раз. За годы совместной работы каких-либо сдвигов в сторону улучшения я не заметил и был вынужден рекомендовать администрации больницы отстранить его от лечебной работы. Однако   сказанного всё же не достаточно для того, чтобы оказаться в «Черном списке» Подрабинека.

«20. ДЯТЛОВИЦКИЙ, отоларинголог, лечащий врач Орловской СПБ». Дятловицкий был заведующим отделением и ведущим куратором-психиатром. Плохо, что он был плохим психиатром. Я неслучайно повторил слово «плохо», повторю его еще раз: он был плохим человеком. Он жестоко относился к больным, без медицинских показаний, а как средство наказания назначал сульфазин, большие дозы аминазина в инъекциях. Он был действительно, без кавычек, карателем. Я несколько раз пытался приблизить  его к пониманию деонтологии, но безуспешно. Пришлось рекомендовать начальнику больницы отстранить его от непосредственной работы с больными.  Процесс пошел, но завершился он по- другому: Дятловицкий был убит  дома, в собственной квартире, недавно выписанным больным, которого он слишком жестоко «лечил».

И последняя  фамилия:

«33. КОНДРАТЬЕВА, докт. мед. наук, сотрудник ЦНИИСП им. Сербского, куратор Орловской СПБ». Я никогда не знал Кондратьевой, докт. мед. наук, сотрудницу ЦНИИСП им. Сербского, куратора Орловской СПБ, хотя сам к 70-ым годам уже имел более, чем 10-тилетний стаж работы в Институте им. Сербского, был официальным куратором Орловской СПБ с 1970 года, от рождение и до сих пор ношу фамилию Кондратьев. Это вам, читатель, как пример «достоверности» и «обоснованности» быть фигурантом «Черного списка».

«Здесь собраны те фамилии, которые нам удалось почерпнуть из самиздатских документов и из опросов бывших заключенных психбольниц» – пишет «правдолюб» Подрабинек. Действительно из этих источников фамилии можно было как-то  что-то «подчерпнуть», но откуда были «почерпнуты» основания для включения этих людей в страшный «Черный список»?

В целом же, по завершению изучения книги   главного разоблачителя «карательной медицины» и составителя «Черного списка» я ощутил, что несколько раз за это время испытывал сострадание к их автору. Состраданию за то насилие над своей совестью, которое пришлось ему претерпеть, если, конечно, совесть у него чиста. А может быть, я ошибаюсь, Подрабинек просто русофоб, его личность сформировалась в семье расстрелянного «врага народа» и тех представителей «Малого народа» (по И.Р. Шафаревичу), которые озабочены тем, как бы удачнее дискредитировать свой Большой народ на радость его врагам. «Они, пишет академик Шафаревич, – «другой народ», русофобы независимо от своей национальности по этносу, они ненавистники, враги большого народа, хотят его гибели и хотят сами стать большим народом»[1].

 Всё  так!  – именно этим обусловлена  «правозащитная» деятельность Подрабинека, он и сам пишет, что нашел щель, через которую можно пролезть на передовую  борьбы   с   режимом   и стать известным – этой щелью  для него стало «разоблачение карательной сущности режима с использованием психиатрии». Надо сказать, что эта щель действительно открыла ему путь к пиару – Подрабинек стал самым известным «правозащитником»-хулителем советской психиатрии. Изданная в Нью-Йорке в 1979 году «Карательная медицина» сделала его авторитетом в среде борцов с режимом. Он реализовал свой антисоветизм и  в создании в 1989 году «независимой» психиатрической ассоциации.

Подрабинек до самых последних дней продолжает на своём интернет-портале Грани.ру заниматься хулением советской психиатрии и всех тех, кто пытается   защитить её честь, в частности, автора текста настоящего клинико-политического анализа. Подрабинек знает все мои публикации, защищающие отечественную психиатрию против её хулителей, и каждый раз агрессивно на них реагирует. Вот и в последний раз, уже в мае 2017 г. после моего телевизионного интервью, данного интернет-ресурсу «Правда.ру» под заголовком «Судебная психиатрия – гуманизм без политики», он в специальной публикации «Заплечных дел психиатр»  повторяет, что Кондратьев – человек, по которому «плачет скамья подсудимых на, увы, несостоявшемся судебном процессе по преступлениям коммунизма, азартно реабилитирует себя, свою палаческую работу и всю советскую систему карательной психиатрии». В этом интервью «Очень ясно представлен  облик самодовольного,  ни в чем  не раскаивающегося  престарелого функционера советского режима». Подрабинек: «В заключение  хотелось  бы пожелать Федору Викторовичу Кондратьеву здоровья и долгих лет жизни, чтобы он еще успел ответить перед уголовным судом за деяния, совершенные им при коммунистическом режиме».

 

 [1] И.Р. Шафаревич - Полное собрание сочинений в 6 томах. Том II, Москва. Институт русской цивилизации. 2014. С. 312 – 329.