Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

Духовность как корректор душевных расстройств

Тезисы докладов на Всероссийской научно-практической конференции с международным участием, совместно с Пленумом Правления РОП и 17-ым Всемирным конгрессом WADP «Междисциплинарный подход к психическим расстройствам и их лечению: миф или реальность?»
14-17 мая 2014, Санкт-Петербург. Тезис № 101.

С античных времен, через ап. Павла и более поздних представителей фундаментальной мысли до таких суперзвезд современной социальной психологии как Виктор Франкл человек понимается как триединство тела, души и духа  и   его сущность может рассматриваться только как интеграл измерений на  этих трех  уровнях. Особенности самосознания и помыслы к социальному действию отражают своеобразие свойств каждого из этих уровней измерения человека, но только от высшего, духовного уровня, исходит решение   совершать или нет данное действие в данной ситуации. Качество же совершения этого действия зависит от свойств низших уровней – психологического (душевного) и телесного (свойства физиологии мозга).

Самое «высокотехнологичное проникновения в головной мозг»  –   это проникновение всего лишь в  морфологию и физиологию, а не в психологию, в которой зарождается самосознание и поведенческие помыслы. Основы  личности – понимание смыслов роли и позиции своего Я в ситуации действия и понимание смыслов самой ситуации действия  –  не могут сформировываться без проникновения в них духовно-нравственных ориентиров. Именно они определяют главные социально-поведенческие свойства личности – ее понимание смыслов своего существования,  местоположения своего Я в системе «Я – другие», основные поведенческие приоритеты: «давать или брать», «создавать или разрушать», «прощать  или мстить» и т.п. Именно различия характеристик этой основы духовной составляющей определяют многообразия личностей и их конкретного социального поведения как при психическом здоровье, так и при психическом расстройстве. 

Неужели только потому, что к позитивному содержанию высшего уровня личности причастны традиционные религии, надо «научно» отрицать их значимость для самосознания и для формирования особенностей социального поведения наших пациентов? Только при игнорировании этого высшего, духовного уровня смогла в западной психологии появиться практика «нейроюстиции» – «научного» толкования для суда сканов мозга, которые должны объяснять поведение подсудимых. Не понятно, почему научные акценты в изучении человека ставятся исключительно  на биологических (телесных) или на психологических (душевных) уровнях в ущерб высшему, духовному – «главному дирижёру» бытия личности. Более чем полувековая практика психиатра, в том числе судебного, дала мне много фактического материала, который показал как самосознание больного и конкретика его социального поведения зависит от его религиозности. Ряд соответствующих примеров можно найти во многих моих публикациях. Там есть описание больного шизофренией, который при моем посещении испытывал императивные галлюцинации, заставляющие его двумя пальцами выколоть мне глаза, но, осенив себя крестным знамением, воздерживался от исполнения этих «приказов». Другими поразившими меня случаями являются те же больные шизофренией, которые при одном и том синдроме  с одной и той же фабулой, но с принципиально различными нравственными установками обнаруживали и принципиально различное поведение – одни молитвой просили Бога урезонить своих «преследователей», а другие совершали их убийство. Именно эти факты привели меня к разработке концепции «Синдром – Личность – Ситуация» для понимания формирования и реализации различий социального поведения больных шизофренией и дали основания для монографии «Судьбы больных шизофренией» (2009).

Для меня достаточно очевидно, что религиозно обогащённый человек (лучше священнослужитель), особенно когда он одновременно психиатр или психотерапевт, если и не может избавить от психопатологических феноменов, то способен изменить отношение больного к ним. Духовное окормление такими нравственными диспозициями как смирение, прощение, любовь не только к ближнему, но и к врагу своему, и другие религиозные наставления могут, как показали наблюдения, существенно корригировать психопатологически извращенные смыслы понимания своей роли и позиции в ситуации действия и смыслы роли и позиции лиц, задействованных в этой ситуации. Скорригированное  отношение к себе  и к другим лицам, к своему качеству жизни, смиренное отношение к своей судьбе, упорядочивание семейных отношений, снятие   реальных рисков агрессии в отношений своих «преследователей» (при фактическом сохранении бредовых идей) и  т. д.  – всё это важно и для больного и для общества и всё это под силу традиционным религиям. Таким образом, метод духовно-корригирующего воздействия предполагает если не купирование психопатологического феномена, то достижение социально приемлемого отношения к нему больного, снимая этим риски опасного поведения.

Выделенные три уровня измерения человека настолько взаимосвязаны, что издревле дало основание говорить о триединстве. Действительно, можно отмечать как «телесное» сказывается на «духовном» и, не в меньше степени – «духовное» на «телесном», не обходя каждый раз «душевное». Поэтому при правильной ориентации «духовного» оно может корригировать то «душевное», что пострадало от расстройства «телесного». Задача в том, чтобы дать действительно социально-позитивную духовную ориентацию.

Поэтому учитывая единство трех уровней измерения человека курирование больного также должно проводиться одновременно (междисциплинарно) по всем этим трем уровням. И не надо  цивильным психиатрам из-за  своего  научно-атеистического снобизма отрицать эффективность духовной коррекции психопатологических феноменов, которая может выразиться, по крайней мере, в социально приемлемых проявлениях у  религиозных больных.   

Ф.В.Кондратьев