Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

Из сборника «Люди погибели. Сатанизм в России: попытка анализа». - М., 2002. - С. 7 – 93.

САТАНИЗМ КАК РЕАЛЬНОСТЬ И “САТАНИЗМ” КАК ПСИХИЧЕСКОЕ РАССТРОЙСТВО
ФЕДОР КОНДРАТЬЕВ. Часть 4
 

Перейти к третьей части >>>

 

Экспертная комиссия пришла к заключению о вменяемости Артема, установив, что он психическим заболеванием не страдает и не страдал таковым в период, к которому относятся инкриминируемые ему деяния. Комиссия сочла, что рассказы Артема, в которых описывается эпизод встречи с “нечто”, с “оно” не могут быть поняты как проявление психического заболевания и, возможно, носят защитный характер; заявления о том, что он — кролик, что у него бывают какие-то необычные состояния и т. д., не являются болезненными, а относятся к его склонности к фантастическим переживаниям и определяются психопатическими чертами его характера.

Чем закончилась эта история? Артем З. был осужден на 9 лет лишения свободы, шестеро других обвиняемых на срок от семи до девяти лет лишения свободы, двое — на 2 года условно. Зинаида Кузина, считавшаяся идеологом этой группы сатанистов, приговорена к пяти годам заключения за пособничество в убийстве.

По мнению суда, вина подсудимых доказана полностью. Однако адвокат и прокурор, каждый по-своему, остались недовольны приговором суда. Первый традиционно утверждал, что признание в виновности у обвиняемых были в ходе следствия “выбиты милиционерами-садистами”.

Прокуратура же считала, что милиция Северо-Задонска напротив пыталась скрыть преступление, выдав убийство за самоубийство. Оставлю недовольство адвокатов на их совести, но претензии прокуратуры к милиции по-видимому обоснованы и весьма настораживают, поскольку в делах, связанных с уголовными преступлениями, совершенными сектантами, в том числе сатанистами, милиция часто занимает более, чем пассивную позицию.

В данном случае уже на следующий день после нахождения трупа С-на начальник Северо-Задонского отделения милиции Сидоров собрал людей и объявил: “Здесь — самоубийство, работать не будем”. Сидоров утверждал, что на его глазах судмедэксперт будто бы извлек из раны на шее убитого осколок стекла (в акте экспертизы это не отмечено). Через два дня он нашел “свидетелей”, которые, якобы, видели окровавленного С-на, идущим вдоль железнодорожного полотна (в остальном свидетельские показания были взаимоисключающими). Дело о “самоубийстве” было списано в архив, сатанистов не разоблачили, результат — второе ритуальное убийство. Даже когда дело дошло до суда, суд первоначально не вынес обвинительного приговора. Только после вмешательства Верховного суда и заключения повторной судмедэкспертизы, исключающей версию о самоубийстве, в приговоре было определено упомянутое наказание всей группе сатанистов. Нельзя не отметить, что государственный обвинитель потребовал материалы в отношении начальника милиции Сидорова выделить в отдельное производство с тем, чтобы установить, какими мотивами тот руководствовался, выдавая убийство за самоубийство...

Выше указывалось на успешные попытки “разваливания” уголовных обвинений в отношении сатанистов. Такая попытка имела место и в данном случае. И, к сожалению, не исключено, что очередная кассационная жалоба адвокатов по этому делу приведет к изменению обвинительного приговора суда.

Приведу другой пример, подтверждающий реальность существования ритуально-группового сатанизма и опасность практической деятельности его приверженцев.

Олег С., 21-го года, обвиняется в убийстве матери за ее попытки “вмешиваться не в свое дело”. Стационарное судебно-психиатрическое освидетельствование прошел в ГНЦ им. В. П. Сербского 8 декабря 1998 года.

Воспитывался без отца. Мать Олега отличалась деспотичным, властным характером, часто наказывала его. В подростковом возрасте с матерью установились напряженные отношения, она требовала жесткого подчинения и выполнения всех ее указаний (как проводить время, что читать, как одеваться), но никакого теплого чувства не проявляла и душевной близости между ними не было.

В школу Олег поступил своевременно, до 4-го класса учился хорошо, но потом из-за конфликтов с матерью стал часто убегать из дома, ночевал в подвалах. Соответственно не готовил домашних заданий, снизилась успеваемость. В связи с этим его стали обсуждать и наказывать в школе. В ответ развилась озлобленность на мать и учителей. Начал нарушать дисциплину на уроках, дерзил учителям. Пытаясь оставаться незамеченным, бил стекла, портил школьную мебель, употреблял спиртные напитки.

“Чтобы найти себя и как-то разрядить злость” стал заниматься в секции каратэ. Одновременно увлекся коллекционированием ножей. Мать общего языка с ним так и не нашла. Он все реже приходил домой, время проводил среди подростков с асоциальным поведением, совершал с ними на рынках мелкие кражи сладостей, булочек, отнимал у сверстников деньги. Из-за прогулов и низкой успеваемости оставался в 6-м и 7-м классах на второй год и затем школу бросил. Поступил в ПТУ, но и оттуда со второго курса был отчислен за прогулы и избиение преподавателя.

В это время (1995 год, Олегу 17 лет) один из его товарищей привел его на собрание сатанистов. Сразу понравилась новая компания, в которой все увлекались “тяжелой” музыкой. Большое впечатление произвели сатанистские ритуалы: вызывание сатаны, клятвы служить ему и приносить людям зло. Особенно нравилось приношение в жертву животных, слышать их предсмертные крики, видеть, как с них снимают шкуру и сцеживают их кровь. С удовольствием начал читать литературу по сатанизму, “библию” сатаны, книги про то, “как попасть в ад”. Стал замечать, что становится более жестоким и равнодушным к людям. Намеревался войти в контакт с “нацистами”, искал с ними встреч, но не удалось.

18-ти лет при ритуале “братания” с одним из сатанистов порезали себе вены на руке, а затем пили из рюмок кровь друг за друга. С тех пор стал проводить время среди “скинхэдов”. Считал себя “расистом”, участвовал вместе с другими “скинхэдами” в избиении индусов, негров, корейцев. При этом испытывал особое удовольствие, радость, когда видел физические страдания своих жертв.

Вскоре был призван в армию, служил в воздушно-десантных войсках. Вначале было тяжело, но понимал, что получаемые знания ему пригодятся, и терпел тяготы службы. Был рад, когда его направили в “горячую точку”, и он мог стрелять в людей. Самым большим огорчением в период службы в армии было то, что он не видел “как разлетелись мозги” у женщины, в которую он стрелял. Из армии был уволен в запас на общих основаниях.

Сразу после возвращения из армии восстановил связи с сатанистами и “скинхэдами”. Совершал с последними разбойные нападения на “цветных”, но задержан не был. Дома с матерью оставались “сложные взаимоотношения”. Она ругала его за то, что он не работает, дружит с сатанистами. Чтобы разорвать эту дружбу, она время от времени ставила в его комнате иконки, развешивала крестики. Замечая это, Олег устраивал скандалы, а потом прямо предупредил мать, что если еще раз подобное заметит, то убьет ее.

Летом 1998 года, вернувшись поздно ночью после очередной встречи с сатанистами, Олег как всегда осмотрел свою комнату и заметил икону. Этого он матери простить уже не мог (“Я же не раз ее предупреждал!”). Взяв молоток, он подошел к спящей матери и нанес ей по голове три удара, причинив открытую черепно-мозговую травму с переломом свода и основания черепа и тяжелым ушибом головного мозга. После этого он вернулся к своим друзьям и сказал, что убил мать во имя сатаны, так как она вмешивалась в его религию. Пообщавшись с друзьями, Олег пришел домой, разбудил соседей, сказав, что пока его не было дома “неизвестные проникли в квартиру и ударили мать по голове”. Вместе с приехавшими врачами “скорой помощи” он вошел в квартиру и спрятал молоток. Когда мать увезли, выбросил окровавленную простынь в окно, поел и лег спать, заснул при этом сразу с чувством исполненного долга.

В период пребывания на судебно-психиатрической экспертизе в Центре им. В. П. Сербского жалоб на психическое здоровье он не предъявлял. Характеризовал себя жестоким, безжалостным, раздражительным, злопамятным, мстительным, озлобленным, драчливым. В то же время подчеркивал, что ценит дружбу со знакомыми по секте сатанистами и “скинхэдами”. С некоторой бравадой рассказывал о том, как участвовал в ритуальных жертвоприношениях, избивал людей другой национальности. Заявлял, что мать спровоцировала его на убийство, что она раздражала его своими крестиками и иконами, которые смотрели на него “с укором”. В злобе сжигал их, топтал, выбрасывал в окно.

С врачами держался несколько развязно, к экспертизе относился легко, заявлял, что “ничего страшного”, главное, он “переступил через черту и стал теперь ближе к сатане”. Говорит, что готов получить срок , что в “зоне” найдет близких по духу, а когда вернется к своим, то будет уже на почетном месте.

Экспертная комиссия Центра не выявила у Олега болезненных расстройств психики, лишающих его вменяемости. Перед отправкой в тюрьму Олег согласился перед видеокамерой рассказать мне о деятельности сатанистской группы, в которой он состоял, и о своем участии в ней.

Во время этой беседы Олег держался спокойно, с чувством превосходства, рассказывал подробно, с некоторой бравадой, что давало повод считать, что, возможно, он склонен к фантазированию. Однако убийство матери в ответ на противодействие его общению с сатанистами — реальный факт, и это заставляет серьезно относиться к его рассказу.

Олег легко дал согласие на демонстрацию в случае необходимости записанной на видео беседы с ним по телевидению, но просил не делать этого до окончания суда.

Жестокость в себе он почувствовал еще в подростковом возрасте, с начала конфликтов с матерью. Тогда он вымещал накопленное зло в рисунках, на которых изображал убийства, кровь, страдания жертв Самым любимым занятием его в то время было мучить животных и пугать людей. Вспоминает свое “изобретение”: привязывал кошку за шею к ручке входной двери какой-либо квартиры, а за задние лапы — к перекладине перил, затем звонил в дверь и прятался, подглядывая за происходящим. Ничего не подозревающие люди открывали дверь и тем самым разрывали визжащее животное.

До службы в армии, когда уже стал сатанистом, самым большим удовольствием для него было видеть лица “небелых”, избиваемых их группой. “Может кого и убивали в этих нападениях — это не важно, важно было видеть их ужасный испуг и животное страдание”.

В их сатанистской общине было человек 60–70. Руководил всем человек лет под 70, который говорил, что он — бывший священник. Встречались в подвале, который арендовали под спортивный клуб. В зале действительно были штанги и другой спортивный инвентарь, и кто хотел, мог в свободное время накачивать мускулы.

Общие встречи посвящались регулярным сатанистским праздникам или принятию в сатанисты какого-нибудь новичка. Главные праздники проходили по полнолуниям, первый праздник в году отмечался 7 января. На этих собраниях садились кругами. В центре — учитель, вокруг него — самые достойные и проверенные члены. Во втором круге и далее собравшиеся также распределялись “по заслугам”. На сборища одевали черные майки с пентаграммами и другой сатанистской символикой. Зажигали черные свечи, изготовленные из свиного жира. Начинались ритуальные прославления сатаны и клятвы верности в служении его делу. Учитель нередко рассказывал, как идут дела в других сатанистских общинах Москвы и России, говорил, что в Москве 5 мощных сатанистских организаций числом до 1000 членов, по России более 100 таких организаций, но никогда не называл ни своего имени, ни имен других руководителей; сообщал также о международных встречах в Германии, на которые он ежегодно выезжал.

По словам Олега, раз пять в году совершались ритуальные жертвоприношения. В полночь группа сатанистов из 5–6 человек выходила на улицу “выбирать” жертву. В их общине в качестве жертвы выбирались мужчины не старше 40 лет. Такому случайному прохожему наносился удар по голове и сразу же ему в лицо пускали газ из баллончика или прижимали ко рту и носу тряпку, смоченную эфиром. Затем потерявшего сознание человека затаскивали в машину и везли в свой “клуб”. В дороге по мере необходимости добавляли парализующий газ. Уже в подвале, пока жертва не пришла в себя, ее привязывали к кресту-колесу (специальный крест, который можно повернуть в пол-оборота), а рот заклеивали скотчем. Самому почетному сатанисту из круга приближенных (тому, кто подтвердил за последний месяц свое право таковым считаться) доверялось собственноручно ножом на животе жертвы глубоким разрезом изобразить пентаграмму. К тому времени несчастный должен был уже прийти в сознание, поскольку высшей наградой было предоставление возможности убивающему смотреть “глаза в глаза” своей жертве, видеть ужас, написанный на ее лице, и получать “заряд зла”. Стекающую кровь собирали в сосуд, потом колесо с распятым на кресте переворачивали и сливали оставшуюся кровь. Распятый медленно умирал от кровопотери, а его кровь под соответствующие сатанистские заклинания должен был отведать каждый.

Далее Олег рассказал, что труп расчленяли, вынимали внутренности. Сердце и мозги съедал учитель, “менее ценные органы” раздавались на ритуальное поедание остальным сатанистам в зависимости от их иерархической принадлежности (занимаемого ими места в рядах вокруг учителя). “Все ели без сострадания во славу сатаны”. Остатки вывозили в лес, обливали бензином и сжигали, а затем закапывали. Документы убитого также сжигали, а деньги “шли в общак”. По словам Олега, за последние 5 лет было совершено около 20 таких ритуальных убийств, лет пять назад так был убит священник одного из храмов в Юго-западном районе Москвы (пока у меня нет объективных данных, чтобы подтвердить это сообщение).

В обязанности членов общины помимо вербовки новых адептов входило приобретение холодного оружия (огнестрельным они пренебрегают потому, что оно не дает возможности “глаза в глаза” видеть смертный ужас своих жертв). Оружие в целом необходимо для массового выступления “в назначенный час”, о котором сообщит руководитель. “В этот час выступят все сатанисты и будут убивать всех, кто не согласится поклоняться сатане. Они установят свой порядок, и сомнений в победе у них нет”.

Физическая подготовка, особенно усвоение восточных видов борьбы — также непременная обязанность членов общины. Желательно чаще напоминать о своей силе вандализмом на кладбищах, осквернением могил — перевертывая кресты верхней перекладиной вниз (“сатанинский крест”).

За каждым членом общины закреплялся какой-либо информационный источник. В персональные задания входило отслеживание информации о сатанизме, о тех, кто выступает против сатаны. В общине Олега есть люди, которые следят за этим даже в интернете. Сам он был обязан регулярно просматривать газету “Московский комсомолец”, выявлять соответствующие публикации и сообщать об этом учителю.

Выход из подобного сообщества, по словам Олега, невозможен. Все знают, чем закончится такая попытка, и желающих оказаться жертвой нет: “Это как мафия”.

Во время видеозаписи Олег подтвердил, что убил мать за то, что она “развешивала иконки” в его комнате: “Они так смотрели на меня, что я не мог вынести”. После нанесения ударов матери молотком по голове, он разбил иконы. Выйдя к своим соратникам-сатанистам похвалился, что во имя сатаны убил мать и хотел подтвердить, но они отказались, поверив на слово. После этого они “гуляли по улицам”, и он “забыл” об убийстве. До настоящего времени нисколько не сожалеет о своем преступлении. Готов пойти в тюрьму: “Сначала будет трудно, а потом найду своих и нам будет хорошо”. Утверждает, что как только освободится из заключения вернется в свою общину и за убийство матери во имя сатаны будет удостоен места в первом почетном круге около учителя…

10 февраля 1999 года Солнцевским судом г. Москвы Олег С. был осужден по ст. 105 ч.1 УК РФ на 10 лет лишения свободы. Во время судебного процесса не было обращено внимания на данные о “сатанистской мотивации” совершенного убийства.


Сатанизм криминально-мировоззренческий

Следующее наблюдение из судебно-психиатрической практики раскрывает иной тип сатанистов. Речь идет о сатанистах-одиночках. Они имеют контакты с сатанистами организованных ритуальных групп, но не хотят быть с ними жестко связанными. Объясняют это аналогией с “монахами в миру”: “сатане тоже можно служить в одиночку”. В то же время при совершении того или иного преступления могут входить в какую-то временную группу, не обязательно состоящую из сатанистов.

Изначально у этих сатанистов нет чувства своей социальной ущербности, но есть проблемы общения со сверстниками, что предопределяет их “уход в мир книг”.

Сатанисты из так называемых “благополучных” семей чаще всего начинают свой путь к сатанизму индивидуальным постижением оккультизма, пользуясь упомянутой свободой информации. Можно сказать, что первоначальный интерес исходит из “интеллектуальной потребности” разобраться в смысле жизни. Свое сатанинское образование они в основном получают из книг.

Александр Т., 1974 г. рождения, обвиняется по ст. ст. 158 ч. 2 п.п. “а, б, в, г”, 150 ч.4 УК РФ в том, что 26 апреля 1997г. совместно со своей несовершеннолетней сожительницей Л-вой Н. Н. похитил из квартиры, которая так же являлась мастерской художника Г. С-ва, мужскую куртку, две женские шубы из натурального меха, фотоаппарат и пять икон.

Судебно-психиатрическое освидетельствование проведено 2 марта 1999 года в Центре им. В. П. Сербского.

По словам Александра, его мать, брат и родственники со стороны матери страдают психическими заболеваниями. О раннем периоде развития сведений нет. Воспитывался в материально благополучной семье. В школу поступил своевременно, учился плохо. По характеру был вспыльчивым, раздражительным, неусидчивым, конфликтовал с учителями и одноклассниками, часто убегал из дома в знак протеста против назиданий родителей. Со слов Александра известно, что во время учебы в младших классах он дважды госпитализировался в психиатрическую больницу в Краснодаре. После переезда семьи в Москву также несколько раз лечился в психиатрических больницах, диагнозов, устанавливавшихся ему в то время, не знает. В уголовном деле имеется справка из психоневрологического диспансера о том, что с 1982 г. по 1986 г. он состоял на учете с диагнозом: “Олигофрения в степени легкой дебильности неясного генеза, психопатоподобный синдром”. В дальнейшем Александр был переведен во вспомогательную школу, с трудом окончил 8 классов. После школы нигде не учился, не работал. Дружить со сверстниками не любил. Увлекался чтением книг по спиритизму, сатанизму, которые хранились у его деда.

В армии Александр не служил, переведен в запас (причина негодности к службе в армии в мирное время к психическому здоровью не относится). В 1990 г. он был осужден за кражу на 2 года условно с отсрочкой исполнения приговора на 1 год. В 1992 г. привлекался к уголовной ответственности за грабеж и с учетом не отбытого наказания по преступлению 1990 года был приговорен к 3 годам лишения свободы. Из мест заключения освободился в 1994г. Во время отбывания срока наказания часто вступал в драки с другими осужденными, получал травмы головы, в том числе и с потерей сознания, за медицинской помощью не обращался. За полгода до освобождения встретил человека, который был членом сатанистской секты. Он обучал сатанистским обрядам, давал соответствующую литературу. После освобождения Александр жил у знакомых, со своей семьей практически не общался.

Как известно из материалов уголовного дела, Александр, давая показания, сообщил, что в день преступления он решил обокрасть квартиру художника, у которого есть старинные иконы. Он знал, что вся семья художника пойдет на Пасху в церковь. Александр вместе с Л-вой проникли в квартиру через форточку, взяли оттуда вещи, а затем, покинув квартиру тем же путем, поймали такси и уехали, расплатившись с шофером украденным фотоаппаратом. Во время судебного заседания Александр заявил, что психически нездоров, что он — сатанист, и так как был православный праздник, он должен был украсть иконы, чтобы их сжечь. Требовал направить его на судебно-психиатрическую экспертизу.

В период пребывания в Центре им. В. П. Сербского в целом последовательно излагает и правильно датирует основные события своей жизни. Говорит, что после перенесенных травм головы стал отмечать нарушения сна, сильную раздражительность: с трудом сдерживается, его стало легко “вывести из себя”. Себя характеризует человеком жестоким, который любит использовать других людей для удовлетворения своих прихотей. Рассказывает, что еще в детстве интересовался всем необычным, читал книги по оккультизму и сатанизму, сравнивал их с православной верой. Его привлекли в сатанистском учении полная свобода, отсутствие каких-либо запретов. Определяющим оказалось то, что в подростковом возрасте он после чтения очередной из таких книг, произведшей на него сильное впечатление, впервые увидел, засыпая, рядом с кроватью образ сатаны, при этом очень испугался. Сатана выглядел как обычный человек, одетый в черный костюм, только вместо глаз у него были пустые светящиеся глазницы, и он, назвав какой-то цифровой код, пропал. После этого случая Александр уверовал в реальность существования сатаны и в то, что поклоняясь ему, человек обретает вседозволенность, власть над людьми, которые всего лишь “грязь”, и при этом чувствует себя выше, сильнее и значительнее всех.

В заключении впервые услышал незнакомый мужской “голос” со стороны, решил, что это — голос сатаны. “Голос” слышался, когда Александр нервничал или когда возникала необходимость в принятии какого-либо решения. После освобождения он записался в Пушкинскую библиотеку, где для пополнения знаний читал книги по сатанизму. Там же познакомился с членами сатанистской секты. Несколько раз посещал собрания секты и понял, что ему удобнее быть “сатанистом-одиночкой”, так как он не терпит быть в подчинении у кого-либо. Считает, что обладает определенными способностями, умеет “наводить порчу на смерть” по фотографии и будто бы делал это неоднократно в местах лишения свободы. Заявляет, что, глядя в глаза человеку, может увидеть его “настоящее лицо”, считает это очень важным даром. Уверен, что сатана за его служение наградит его и другими необычными способностями, которые позволят ему управлять людьми. Рассказывает, что украл иконы только для того, чтобы совершить определенный сатанистский обряд, при этом настаивает, что в квартире художника его интересовали именно иконы как предмет православной веры. Находясь на экспертизе, активно общается с окружающими, рассказывает им о преимуществах сатанизма, ведет себя развязно. Интеллект в целом соответствует полученному образованию и жизненному опыту. Словарный запас достаточный, речь грамматически правильная. Мышление последовательное. Критические способности сохранены.

При экспериментально-психологическом исследовании выявляются эгоцентричность, повышенные самооценка и уровень притязаний, потребность в признании со стороны окружающих, стремление к доминированию в социальных контактах, чувствительность в отношении собственной личности в сочетании с поверхностным формальным характером межличностных связей, затруднения в установлении близких, доверительных отношений. Обнаруживается стремление строить свое поведение, ориентируясь на собственное мнение и оценки, игнорирование социальных норм при слабой сформированности сферы морально-этических критериев.

Экспертной комиссией установлено, что психическим заболеванием Александр не страдает, у него имеются остаточные явления послетравматического поражения головного мозга в основном на уровне неврологической симптоматики. Отмечено, что его высказывания об испытанных им “видениях, голосах и необычных способностях” не являются признаками психотического состояния в рамках какого-либо психического заболевания.

Перед отправкой в тюрьму Александр согласился перед видеокамерой более подробно рассказать о своей приверженности сатанизму, тем более, что после ареста он уже пояснил мотивы своего преступления, дав интервью программе “Дорожный патруль” канала ТВ-6.

При видеозаписи он вновь отрицал корыстный мотив кражи. Объяснил, что ему были нужны намоленные иконы для того, чтобы их “испоганить”, снять с них “белую энергетику”. А чтоб “эффект был сильней”, кражу совершил в пасхальную ночь, когда хозяева ушли в церковь. Представлял, как они в праздничном настроении вернутся домой разговляться, а в квартире все перевернуто.

По рассказу Александра, в 15-тилетнем возрасте он попросил у своего деда дать почитать что-нибудь о смысле жизни (гулять со сверстниками не любил, они были для него неинтересны). Дед дал сначала Новый Завет, а потом “какую-то сатанинскую книгу старого издания”, сказав при этом: “Надо знать и ту, и противоположную стороны”. “Почитал, посмотрел на взаимоотношения людей и понял, что они живут по законам сатаны. А раз так, надо быть с более сильными, и поэтому решил искать связи с сатанистами”. “Сатанисты друг друга легко опознают: у них перстень-печатка, соответствующая одежда, разговор, наколки с тремя шестерками — знак Антихриста и другое” (показывает вытатуированный у него на руке сатанистский символ).

Нашел группу сатанистов, один раз присутствовал на “мессе”, было интересно. “Но там у них все распределено по ступеням, и мне самого таинственного не показали”. Решил стать сатанистом-отшельником, связи с сатанистами поддерживал, но на собрания больше не ходил.

Рассказывает, что после прочтения книги “Синагога сатаны и обручение” был потрясен приведенным в ней случаем: во времена инквизиции ведьму, которую заставляли каяться за связи с сатаной, опустили в котел с кипящей смолой, а когда вынули, “все пришли в ужас — с нее не упал ни один волос. Вот, что делает вера!”. Был так же потрясен “фактами” силы сатаны. После этого ночью, уже засыпая, вдруг очнулся и увидел, что у кровати стоит мужчина: “сколько ему лет — сказать нельзя, голова была как череп с проваленными глазницами, из которых исходил красный свет. Испугался, было ясно, что это — сатана, он сказал: “Мы еще встретимся” и исчез".

Вторая, она же — последняя “встреча” с сатаной была “не так давно”. Перед ним явился сатана с трезубцем и сказал: “Я дам тебе, что хочешь, но лишу тебя глаз”. “Я сначала отказался и только потом понял, что сатана не в прямом смысле хотел лишить меня зрения, а заменить мне человеческое зрение на демонское, он предложил мне полностью поменяться и делать только зло, зло, зло”. “Зло — оно прекрасно. Главный грех — гордость”, “Я на первом месте, и показать, что я выше других, допустимо любым способом. Человеческие качества должны во мне исчезнуть, никаких привязанностей и только слепое служение сатане. Теперь я к этому готов!”

Говорит, что не боится суда: срок определит не суд, а сатана, “сколько он даст — будет его воля. Главное это духовный рост, расти можно и в зоне, остальное приложится”. Лелеет мечту: после освобождения уехать в деревню к старенькой “колдунье-пакостнице”, которая не лечит, а делает зло — порчи, проклятия, и стать ее учеником. “Я бы ей помогал по хозяйству, колол дрова, делал, что скажет, а она перед смертью передаст мне всю свою энергетику и всех своих демонов, которые у нее на службе”. Считает, что ему нужно еще поучиться, хотя и сейчас многое может сделать через сатану: “Когда мне человек не нравится, могу сосредоточиться, вызвать сатану, при этом слышу его голос и через него навожу проклятия... Однако это не всегда получается: если человек верит в Бога, то проклятие до него не доходит, оно делает три круга и возвращается ко мне во вред”. Считает, что у него еще есть остатки жалости, которые надо уничтожить.

Утверждает, что Антихрист уже родился в 1998 году от духовно падшей женщины, сатанистки, и уже во чреве матери стал сатаной. Скоро придет его царствование. Считает, что Бог не сумел победить зло — “Семя Каина сохранилось, оно перемешалось с семенем Авеля и распространилось во всем их потомстве”. “У каждого человека есть и то, и другое семя, надо только взрастить семя Каина, а это делается через соблазн”.

Александр подробно рассказывает, как пытался совратить христианку-девственницу. Притворялся перед ней православным, ходил в церковь, где она пела в хоре. Там, якобы, познакомился с одним иеромонахом (называет его имя), который был экстрасенсом-ясновидящим и понял его цели. Этот иеромонах отговорил его: “Я вижу, что она больная, зачем она тебе, я тебя познакомлю со здоровыми”. Якобы они, Александр и этот иеромонах, сдружились, вместе в его келье, даже во время поста, пьянствовали и “гуляли с девушками”. “Иеромонах лишь играл свою роль”, на самом деле он был сатанистом*.

* Трудно сказать, заслуживает ли доверия подобная “откровенность”. За ней может стоять, к сожалению, реальный факт, но вполне возможно, что это всего лишь клевета, обусловленная ненавистью к Церкви и священству.—Ред.

Говорит, что время от времени слышал голос, который говорил: “Сегодня необычный день, надо идти в церковь и сделать богохульное”. Ходил, делал, что мог, но главную богохульную мечту осуществить не успел. “Очень хотелось совершить половой акт в алтаре со служительницей церкви и записать это на видеопленку, чтобы потом хорошо вспоминалось”.


“САТАНИЗМ” КАК ПСИХИЧЕСКОЕ РАССТРОЙСТВО

У описанных сатанистов психических расстройств, которые могли бы дать основание диагностировать у них психоз, нет. Их рассказы о явлениях им сатаны и слышании его голоса нельзя однозначно определить как болезненные обманы восприятия. Понимание этих явлений выходит за рамки психиатрии как науки о психических заболеваниях. Однако вместе с тем среди действительно психически больных людей фабула сатанизма, борьбы Бога и диавола за их души достаточно распространена, она описана как религиозный психоз еще в прошлом веке и в последнее десятилетие встречается довольно часто.

В качестве примера короткая иллюстрация.

Больной шизофренией М. Он обвинялся в вымогательстве: около полудня подошел к частной продовольственной палатке, назвался рэкетиром, потребовал 10 тыс. рублей (не деноминированных), в ответ на отказ заявил, что придет из четвертого измерения с демонами и убьет продавщицу и ее детей; при задержании сотрудниками милиции пытался бежать. До совершения данного деяния был социально дезадаптированным: то находился в местах лишения свободы, то лечился в психиатрической больнице, где говорил, что с 17-ти лет его беспокоят голоса, которые ругают, “гонят” его; временами появляется демон, который “копошится в голове, прямой кишке, бьет по голове, мешает спать, не дает есть, колет иголками, диктует свое”. Вместе с тем какого-либо отражения на социальном поведении идеи подвластности сатане ранее не отмечалось.

Во время пребывания на экспертизе его высказывания были довольно бессвязными, иногда было трудно понять их смысл. Он сообщил, что в 9 лет “увидел черта и попросил у него демона, чтоб тот помогал ему в жизни, чтоб в доме деньги водились”. Демон пришел и поселился в его голове, шевелил его волосами, мог входить и выходить. Этот демон поселил в его тело еще двух демонов, которые дерутся между собой, разрушают его плоть. Чтобы испугать демонов (так как они могут жить только в его теле), совершал суицидальные попытки. Ощущает себя роботом. “Демоны меня любят, это единственные мои друзья... Устал от них, т.к. они отобрали мои мысли, чувства, заставляют поступать так, как не хочу... Демоны помогают мне, дают подарки, открыли третий глаз — дар предвидения. Они показывают мне, что будет; я вынужден выполнять их желания, заставили меня токсикоманить, пить, воровать, посылали ко мне гомосексуалистов... Когда они спали, я на них напал, выколол им глаза, оторвал уши... В моем сердце поселился сатана и Иисус Христос. Тело мое — храм Божий, но демоны из него не могут выйти, так как они слепы, а я закован цепями сатаны...”. При целенаправленных вопросах с трудом удается систематизировать его суждения.

Хотя фабула сатаны проходит через все высказывания этого больного, назвать его сатанистом нельзя — здесь нет ни приверженности идее сатанизма, ни поведения, которое отражало бы эту приверженность. Относительное учащение такой бредовой фабулы в переживаниях психически больных в последнее время можно объяснить изменениями в общественном менталитете, в информационном поле, которым окружены больные. Болезненные переживания отражают как в кривом зеркале реалии общественной жизни. Десятилетие назад доминировали у психически больных бредовые идеи преследования агентами ЦРУ и КГБ, теперь это — большая редкость. Заполнение информационного поля сообщениями о колдунах, ведьмах, экстрасенсах, кознях сатаны и так далее стало источником болезненных переживаний. Следует отметить, что у больных, в том числе нерелигиозных, встречается бредовая убежденность, что они являются настоящими “Богом Иисусом Христом” или “Девой Марией”. В некоторых случаях такая непоколебимая уверенность больных в своей божественной сущности приводила к тому, что даже окружающие начинали верить в то, что перед ними, действительно, “Бог” или “Божия Матерь” и обращались к ним с молитвенными просьбами о помощи.

Более сложными являются наблюдения в тех случаях, когда есть сочетание психической патологии с принятием, даже временным, сатанистской идеологии, когда все смешивается в единый клубок болезненных религиозных переживаний с внешними проявлениями и действиями, соответствующими сатанистской духовности.

Самым ярким примером может служить больной Н. Аверин. Его имя многократно упоминалась в средствах массовой информации, а совершенное им преступление анализировалось в духовной литературе. Опишу этот случай подробнее, поскольку между медициной, психиатрией и позицией церкви согласия по поводу его трактовки не найдено.

Экспертиза в отношении Аверина проведена в Центре им. В. П. Сербского 13 июля 1993 года. Основанием для экспертизы послужило постановление следователя по особо важным делам прокуратуры Калужской области, в котором говорилось, что 18 апреля 1993 года, около 6-ти часов утра, в монастыре Оптина Пустынь г. Козельска были убиты трое священнослужителей: иноки Трофим, Ферапонт и иеромонах Василий. В совершении указанного деяния обвиняется гр-н Аверин Н. Н. В 1991 году Аверин привлекался к уголовной ответственности, но был признан невменяемым и направлен на принудительное лечение. В феврале 1992 года после курса лечения он был выписан. Следователем было дано разрешение съемочной группе “Экран века” (руководитель студии Беляев И. К.) телерадиокомпании Останкино производить видеозапись работы экспертной комиссии. 

Читать далее >>>