Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

Психолого-психиатрические аспекты проблемы сектантства

Опубликовано 30.09.2014

Название нашей конференции — “Тоталитарные секты — угроза XXI века”. А для кого, собственно, угроза и в чем она? Угроза, конечно, человеку и человечеству, поскольку все тоталитарные секты — подобие волков в овечьих шкурах. Сколько бы в лексике их проповедей и в рекламных буклетах ни упоминалось имя Господа Бога — все это ложь, прикрытие высшей духовностью земных интересов учителей, руководства, менеджмента новоявленных культов тоталитарного толка. А интересы их — сатанинские: власть, подчинение своим соблазнам духовно не окрепших людей, деньги, слава.

При складывающихся тенденциях есть реальная угроза традиционным религиям. Угроза в том смысле, что они в XXI веке из традиционных религий могут превратиться в архаические, а то и реликтовые. Храмов, может быть, будет и много, но воцерковленных прихожан в них будет мало (об этом, кстати, предсказания уже были).

И, конечно, угроза в том, что уже духовно выхолощенная Церковь может перестать быть тем истинным Телом Христовым, приобщившись к которому, можно будет найти спасение.

Основа тоталитарных сект — подмена Истинного Бога, отрицание Иисуса Христа как Божественной Ипостаси, назначение нового Бога, объявление нового Иисуса Христа, утверждение нового “мессии” или же цинично-обнаженное признание новой религии именно как собственного изобретения, что сделал Р. Л. Хаббард. Надо подчеркнуть, что тоталитарное сектантство угрожает не только христианству, но и другим традиционным религиям, по крайней мере ко мне по этому поводу обращались на предыдущих конференциях представители ислама и иудаизма.

Для общества и отдельных личностей угроза тоталитарного сектантства в первую очередь обусловлена тем, что секты подменяют высшую духовность “не от мира сего” своими эрзацами духовности, которыми камуфлируют собственные интересы. Эти интересы не совпадают с интересами рядовых адептов, которых, собственно, и эксплуатирует верхушка сект. Угроза самой личности в том, что адепты сект лишаются одного из высших богоподобных свойств — духовной свободы личности, а утрата этой свободы рано или поздно ведет к сатанизму.

Я не буду повторять перечисление свойств тоталитарных сект, об этом уже написано и сказано вполне достаточно. Об этом предупреждали еще в прошлом веке; теперь буквально на глазах полностью подтверждаются слова И.С.Аксакова: “Прогресс, отрицающий Бога и Христа, в конце концов становится регрессом, цивилизация завершается одичанием; свобода — деспотизмом и рабством. Совлекши с себя образ Божий, человек неминуемо совлечет, — уже совлекает с себя — и образ человеческий, и возревнует об образе зверином”. Достаточно в настоящее время один вечер “погулять” по телевизионным каналам, чтобы убедиться в такой реальности сегодняшней жизни.

Ф. М. Достоевский предупреждал: “Россия без Христа — это хаос и всеобщее совокупление”. Собственно, это мы и получаем.

Все культовые новообразования, отрицающие или извращающие Смысл и Назначение Слова Божьего, так или иначе ведут нас к сатанизму. Я убежден, что сами тоталитарные секты — это изобретение сатаны для своей экспансии.

Итак, предназначение тоталитарного сектантства — быть орудием сатанизма для потери образа и подобия Бога как каждым человеком, так и всем человечеством, превращение его в звериную стаю.

Здесь встает наитруднейший вопрос, как отличить, выделить из множества культовых новообразований, различных ересей и новых религиозных движений именно тоталитарные секты. Откуда берутся ереси и секты и все ли они несут ту угрозу, о которой говорилось только что? Вот один из главных вопросов.

Если посмотреть на эту проблему в психолого-психиатрическом ракурсе, то будет требоваться тонкий дифференцированный подход, чтобы разделить: был ли выбор человеком темной духовности свободным, добровольным или нет? Не было ли при выборе целенаправленного определения себя на служение сатане? Или же погружение в секту происходило по иным причинам, в частности, психопатологическим?

В свете сказанного, конечно, хотелось бы найти критерии, которые должны помочь различить светлую духовность от ложной, а ложную от черной, — в частности, духовность христианскую от еретической, а еретическую от тоталитарно-сектантской. Дело в том, что у первой и второй есть нечто общее, и нечто общее есть у второй и третьей при отсутствии чего-либо общего между первой и последней. И отдельного рассмотрения ждет вопрос о болезненной, психопатологической природе некоторых новых религиозных учений и даже сект. Не только богословы, религиозные философы, но и секулярные психологи определяют, что “человеческое бытие всегда стремится за пределы самого себя, всегда стремится к смыслу. Тем самым главным для человеческого бытия является не наслаждение или власть и не самоосуществление, а скорее осуществление смысла” (V. Frankl).

Великий гуманист, отец российской классической психиатрии С.С.Корсаков писал: “Религиозное чувство в большей или меньшей степени присуще каждому нормальному человеку, хотя проявляется в разнообразных формах, и иной раз в самых резких проявлениях так называемого “атеизма” можно при помощи тонкого анализа отметить проявления борьбы со скрытым и искусственно подавляемым религиозным чувством”. Это чувство требует своего наполнения, что и выражается в самом процессе поиска духовности и принципиально отличает человека от просто одушевленных тварей. Человек хочет уйти от одиночества и быть в со-бытии с вечным смыслом. Он ищет его, он хочет о нем найти весть и жить “со вестью”. Хорошо ли это? — Конечно. Христос учил: “Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное”, “Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся”.

Хорошо, если на пути этого поиска сразу встретится и раскроется Благая Весть и Евангелие станет той Вестью, согласно которой будет жить человек. Однако пути жизни слишком разнообразны. В одних случаях эта Благая Весть просто не встретилась, в других она не раскрылась, в третьих ее принесли в таком виде, что она вызвала лишь разочарование. Виноваты ли в этих случаях “алчущие и жаждущие”? Конечно, нет.

Жажда истины остается, ее продолжают искать. К сожалению, многие при духовной жажде не могут самостоятельно определиться, где живой источник, а где духовные суррогаты. Истина скромна, и она не всегда бывает слышна за шумной саморекламой новоявленных сект. Так или иначе, человек может прийти к тому, что ему покажется истиной, а это будет всего лишь духовный фантом. Но все же это будет та весть, которую он искренне принял, соединение личности с этой вестью дает собственное видение Бога.

Это — искренний поиск смыслов жизни — то общее, что есть между традиционными религиями и еретическими учениями. И именно эта общность дает основание и самим традиционным религиям, и всем ересям считать себя истинами в последней инстанции. Однако это противопоставление не должно вести к войне, оно должно сопровождаться молитвой христианина о сыне Божьем, еще не нашедшем своего Отца. Здесь уместно привести слова святителя Афанасия Великого, возглавлявшего борьбу восточной Церкви с ересями в IV веке, который говорил со своей кафедры, что “преследование за веру есть изобретение сатаны”.

Итак, свое, иное, чем у традиционной религии, понимание ее смысла и назначения — это ересь, но все же это будет религиозная вера, искреннее выражение жизни по “со-вести”, это будет свободный выбор, это может быть душевно-духовная гармония.

Религиозная вера есть сверхсмысл, упование на сверхсмысл. Представляется, что история человечества — это история не войн и революций, не череда смен социально-экономических формаций или героев-правителей, а история поиска и понимания сверхсмысла бытия, история религии. При этом заслуживает внимания не столько история доминирующих и конфессионально оформленных религий, сколько история этого поиска у отдельной личности, ибо духовность, “со-весть”, “со-бытие с Богом”, у каждой личности всегда индивидуальна, что отмечено даже у первых учеников Христа.

Поиск смысла как духовный процесс внематериален, он вне систем причинно-следственных отношений, он вне формальной логики. И именно по этой причине логически доказать истинность какой-либо веры или логически опровергнуть ее нельзя. Духовный мир иррационален, он — нуль-материален, если использовать лексику информациологов. Это мир особого и свободного религиозного чувства.

Именно поэтому психологические аспекты сектантства также не могут быть рассмотрены вне сопряженности с религией в целом. Мотивация интереса и присоединения к сектам бывает разной (в том числе и сатанинской), но об этом позже. А духовность — это всегда трансцендентность, возвышение над уровнем биологическим, психологическим, это подъем в сферу поиска смыслов и истины. Иначе сказать, духовность — это то, что выводит человека выше уровня непосредственной витальной причинности. В истории есть много фактов, когда ради духовных ценностей человек поступался не только ценностями земной жизни, но и добровольно принимал саму смерть. История каждой религии, и в первую очередь христианства, полна таких примеров. Надо сказать, что и история ересей и сектантства также знает много примеров готовности умереть, но не отказаться от своей веры. Широко известны многочисленные случаи массовых самоубийств сектантов по этой причине.

Собственно поэтому необходимо “развести” понятия традиционных религий, ересей и тоталитарных сект. Ереси, то есть отклонения в смыслах и форме от стержня господствующей религии, всегда существовали и будут существовать вследствие именно того, что люди отличаются индивидуальным мышлением, собственным со-бытием с Богом”, своим представлением, знанием, “вестью” о Боге, которая нравственно определяет их принцип жизни, их жизнь по “со-вести”. Если происходит “новое видение Бога” и оно сочетается с абсолютной убежденностью в его истинности, и при этом человек считает нравственно должным поделиться с другими этой истиной, — то может, как это показывает история, сложиться, а потом и распространиться новое религиозное учение. Успех последнего зависит как от активности нового учителя, так и от социальной востребованности и приемлемости социальной средой видоизмененной религии. Далеко не всякая группа людей, исповедующих такую ересь, подходит под понятие тоталитарного культового новообразовая или “секты” в современном смысле этого слова.

В настоящее время многие еретические культовые новообразования представляют малые группы, религиозные меньшинства в прямом смысле слова. Они являются самодеятельными, изолированными, без претензий на глобальные преобразования общества. Жаль их адептов, что они лишены Благой Вести, но конституционное право иметь свою религию и отправлять ее ритуалы за ними сохраняется, поскольку их деятельность не выходит за правовые и нравственные рамки.

Не в них проблема и не от них опасность XXI в. Проблема в тех культах, которые под ширмой духовности скрывают совсем иные цели — захват власти, манипулирование людьми, эксплуатацию тяги к духовности для целей достижения материальных выгод, то есть то, о чем я уже говорил — подмена светлой духовности любви Христовой черным духом сатанинского соблазна. Главное, принципиальное отличие традиционных религий и ересей (в упомянутых мной смыслах) от тоталитарных сект в том, что последние осуществляют внедрение в душу неофита через лишение его свободы и права на информированное согласие, то есть нарушают основное положение Всеобщей декларации Прав человека, Конституции РФ и других основополагающих документов о свободе совести путем психологического насилия.

Уже давно установлено, что в основе вовлечения в тоталитарные секты лежит психотехнология формирования DDD -синдрома (deception, dependency, dread — обман, зависимость, страх), то есть составных частей того, что в США принято называть “промыванием мозгов”. DDD-синдром соответственно включает в себя сокрытие действительных целей культа, камуфлирование первоначальной “бомбардировкой любовью” последующей жесткой эксплуатации, подавление собственной личности с полным подчинением культу и страх как главный инструмент манипулирования, основанный на постоянно поддерживаемом чувстве вины.

Все выше сказанное дифференцирует психологически нормативное и чистосердечное искание истины, что характерно для традиционных религий и даже ересей, от неосознаваемого подчинения или, говоря общедоступным языком, — “зомбирования”, что является, наряду с другими, одной из характерных психотехнологий тоталитарных сект.

Наполнение тоталитарными сектами своей “духовной корзины” различными вариантами и комбинациями давно известных ересей или какими-либо новыми квазирелигиозными “идеями” и терминами, чтобы обозначить свою торговую марку на религиозном рынке, может указать на фабульное сходство с существовавшими ересями, но одновременно подчеркивает полное отсутствие чего-либо общего с традиционными религиями. В том, что некоторые искатели истины заблудились и, будучи обманутыми, оказались в тоталитарных сектах, в том нет их вины, хотя мудрость Первого псалма Давида: “Блажен муж, не ходящий на совет нечестивых и не сидящий на собраниях развратителей” — должна быть на памяти всегда. Однако в том, что существуют и активно, открыто действуют различные сектомафии — наша вина. Вина в том, что, уже зная о принесенном ими вреде для личности, семьи, общества и государства и об угрозе от них для будущего, мы, видимо, делаем не все, раз они еще существуют.

Как психиатр почти с 50-летним стажем могу утверждать, что в первоистоках многих ересей (но, конечно, не во всех) лежит психическая патология. Хочу сразу подчеркнуть, что психическая болезнь именно как болезнь не может быть охарактеризована в духовно-нравственных оценках. Многие из тех, кто считался психически больным, или, как раньше говорили, “божевильным человеком”, были духовно кристально чистыми, а другие — темными: не болезнь сама по себе определила эту дифференцировку сам по себе этот вопрос очень важный и требует отдельного обсуждения).

Сейчас достаточно пояснить следующее.

В первых письменных свидетельствах о жизни человека можно найти поиск Бога, и уже из этих же первых источников о жизни человека можно видеть определенные психические расстройства, которые, в частности, нередко были причинами образования ересей. Это положение сохраняется до настоящего времени и, на мой взгляд, весьма интересно проследить, какие из ныне действующих ересей и сект имеют психопатологическое происхождение.

В истории религии с самых древнейших времен до самых последних можно встретить описания, которые с современных позиций клинической психиатрии вполне правомерно представить и даже классифицировать как отдельные синдромы в рамках определенных психических расстройств.

Приведу некоторые примеры.

Вполне можно понять как онейроидные приступы те расстройства сознания, которые переживал индус Вишну, от которого пошел ряд древнейших религий Востока.

Вишну в вишнаизме почитается как первый и главный бог, частичным воплощением которого являются все остальные боги. Так, всякая новая эпоха начинается с того, что Вишну пробуждается как бы ото сна и задумывает создать новый мир. При этом он видит, как из его пупка вырастает лотос, а из лотоса рождается Брахма, который исполняет его замысел и создает новый мир. Когда мы, современные психиатры, наблюдаем такое расстройство у наших пациентов, то ставим соответствующий диагноз и предлагаем адекватное лечение.

У различных реформаторов религий также можно отметить определенные психопатологические расстройства. В одних случаях преобладают различные варианты бредообразования и болезненные искажения в интерпретациях смыслов Священного Писания, в других расстройства восприятия — от иллюзий до синдрома Кандинского-Клерамбо — состояния, когда больному кажется, что в его голову вкладывают чужие (божественные, сатанинские) мысли и желания. В одних случаях эта психопатология ложилась в основу нового религиозного течения, в других — исходящие от них “реформы” вели больных на плаху.

Как пример — парафренный синдром, название этого синдрома происходит от греческого “пара” — против и “френ” — рассудок. Этот синдром отчетливо наблюдался у Марка Профета, и от его психического расстройства развилась одна из сект современного религиозного движения — New Age. Марк Профет после периода довольно странной жизни стал утверждать, что в прошлых рождениях он был священником в доисторической Атлантиде(!), Лотом в Библейском Содоме, греческим философом Эзопом, Оригеном в Александрии в начале нашей эры, королем Людовиком XIV во Франции и поэтом Генри Лонгфелло.

Примером трагической судьбы в результате психопатологического образования нового религиозного движения может служить один из лидеров шиитской секты низаритов Хасан Али Зикри-Хи-Саид (Иран, XIII век). Однажды он объявил своей общине, что истинный имам (двоюродный брат пророка Мухаммеда Али ибн АбуТалиба) вложил ему в голову новые правила поклонения Аллаху: отныне каждый мусульманин должен пить вино и совокупляться с кем захочет. Многим понравилось такое новое религиозное учение, но все же традиционные мусульмане усомнились в этом откровении, и вскоре Хасан был убит, а его государство пришло в упадок.

Примеры различных ересей, древних и современных, в основе которых лежат переживания, соответствующие, судя по их описаниям, явной психопатологии, можно перечислять долго. Важна здесь мысль, что психопатология есть один из источников новых религиозных движений — сектантства. По имеющимся у меня данным, основатели “Богородичного Центра” и “Церкви Виссариона” имеют к моей профессии прямое отношение.

Однако важно при этом отметить, что вокруг этих и подобных новых богов и пророков с явными нарушениями психического здоровья крутятся не только люди, индуцированные новой религиозной идей, но уже и лица с несомненными проблемами по нравственной части. Одни из них занимаются “раскруткой” новых богов, активным прозелитизмом, расширяя число их поклонников, другие “богословски” развивают откровения этих богов, занимаются своего рода апологетикой. Иногда у меня создается впечатление, что сами-то новоявленные “боги” не совсем понимают то, что считается их новым учением.

Мне, как психиатру, очень бы хотелось получить фактический материал об основателях ряда таких “религий-сект”, как мормоны, иеговисты и некоторых других. По крайней мере в книге А.Л.Дворкина о мормонах есть интересная для психиатра-эксперта информация к размышлению о проблемах с психическим здоровьем и проблемах по нравственной части у основоположников и сподвижников этой секты.

Хочу обратить ваше внимание на следующее положение. Болезненные расстройства психики, рождающие идеи новой ереси, всегда индивидуальны, самобытны. Но больные с такими идеями могут отличаться исключительной активностью в их распространении. Как пример приведу судебно-психиатрическую экспертизу 42-летней колхозницы, у которой был приступ психического заболевания с упомянутым мной синдромом Кандинского-Клерамбо. Она пережила ощущение, что Бог вложил ей в голову мысль, будто она настоящая богородица, мать Иисуса Христа. Иисус Христос стал ежедневно с ней общаться и давать указания. Для этой больной все это было настолько реально, что она стала рассказывать об этом односельчанам, и ее как “богородицу” стали просить кто о чем: помолиться за сына, служащего в армии, попросить своего “божественного сына” вернуть мужа от любовницы и так далее, и она никому не отказывала. Молва о “настоящей” деве Марии, сошедшей с небес, пошла по всей округе, началось паломничество. И если бы не случившееся трагическое событие, образовалась бы новая секта наподобие “Фонда Новой Святой Руси” (“Богородичного Центра”, основатель которого был инвалидом II группы по шизофрении). Два взрослых сына этой женщины говорили своей матери: “Какая ты богородица, ты — наша мать. У тебя "крыша поехала", мы отвезем тебя в психиатрическую больницу”. Так и надо было сделать, но не успели, она за “неверие” в свою божественность отрубила им головы, когда они спали. После привлечения к уголовной ответственности за два убийства проходила судебно-психиатрическую экспертизу, была признана невменяемой. Лечилась. Бред прошел, и снова стала рядовой колхозницей.

Европейский суд по правам человека при слушании дела “Манусакис против Греции” в сентябре 1996 года определил: “Государство не имеет право выносить решение о том, что является, а что не является религией. Достаточно того, что организация верующих честно признает себя религией”. Было установлено: “Защита права человека на свободу религии не ограничивается широко распространенными и признанными в мире религиями, но также применяется и к редким и практически неизвестным верованиям. Религия, таким образом, понимается в широком смысле”. В некоторых документах даже говорится, что свобода совести должна охраняться и давать возможность действовать согласно своим религиозным убеждениям в рамках надлежащих ограничений и в тех случаях, когда этих убеждений придерживается всего один человек.

Конечно, все это действительно уважение к правам человека, направленное на защиту свободы совести. Однако психиатрам хорошо известны психозы с религиозным бредом. Им были посвящены целые разделы руководств по психиатрии в XIX веке. Также описывалась способность больных индуцировать окружающих своей бредовой идеей в том, что они — новые боги, и окружающие начинали в это верить, создавались “религиозные” общины. Такие случаи, как упоминалось, встречаются в наше время (а в прошлом они действительно приводили к новым религиозным движениям). Если бы больная, о которой я рассказал выше, или верящее в ее “богоносность” окружение захотели бы зарегистрировать свою “религию”, несмотря на всю абсурдность ее содержания и, более того, на клинически достоверно установленный диагноз психического заболевания, то как тут быть? Отказ в регистрации — повод для жалобы в ОБСЕ и Европейский суд по правам человека о дискриминации его религии. Регистрация нового религиозного объединения, основанного на очевидном бреде, — явный нонсенс.

Еще В.С.Соловьев, один из выдающихся представителей русской интеллектуальной элиты XIX в., писал: “Государство не должно защищать истину принудительными мерами не потому только, что истина не нуждается в такой защите, но главным образом потому, что само государство вовсе не призвано и не способно решить вопрос об истинности тех или других мыслей...” Но ведь кто-то должен отличить истину от бреда, а констатация бреда — это профессиональная прерогатива психиатров. И в этом плане они, психиатры, согласно Европейской Конвенции по правам человека, должны действовать в интересах общественного спокойствия, охраны общественного порядка, здоровья и нравственности или в целях защиты прав и свобод других лиц.

Ключевым является вопрос: кто и как определяет эту необходимость “в интересах общественного спокойствия, охраны общественного порядка, здоровья и нравственности или для защиты прав и свобод других лиц” “ограничить свободу исповедовать свою религию или свои убеждения”. Конечно, для этого должны существовать экспертные комиссии, которые в каждом конкретном случае в отношении конкретного культового новообразования этот вопрос решают. И конечно, далеко не во всех случаях такие экспертизы должны возлагаться на психиатров, но в ряде случаев это просто необходимо.

Федор Викторович Кондратьев, Москва

Заслуженный врач РФ, доктор медицинских наук,

профессор психиатрии института судебной психиатрии им. Сербского